ЦвЯточек мгновенно оказывается справа. Только выглядит при этом растерянным. Но это и понятно: Бернард — горячо любимый бывший хозяин, а Густав — тот, кто заботится о нем сейчас. Я изо всех сил делаю вид, что не замечаю скормленных растению вкусняшек.
— А ну успокоились! Оба! — стараюсь звучать убедительно и грозно, хотя голос все равно чуть-чуть дрожит.
— Алина, отойди, — цедит Густав, не сводя яростного взгляда с Бернарда.
— Дорогая, в кои-то веки, я согласен с твоим братом. Я не хочу, чтобы ты поранилась.
— Она тебе никакая не дорогая, Арден! Ты потерял право на нее, когда взашей выгнал из дома! Зимой! Абсолютно босой и без теплой одежды! Давно знал, что ты идиот, — шипит Густав. На его лице начинают проступать зеленые с золотом чешуйки. Зрачок опасно вытягивается. Мышцы на теле раздуваются.
И если я надеюсь на благоразумие Бернарда, то явно переоцениваю его как здравомыслящего мужчину.
— Я не знал, что это Пришедшая душа! Моя жена мне изменила, вен Тиаз! Тогда, когда ее семья и ты в частности давали за нее зарок! Обещали хозяйку в дом, а подкинули подколодную змею, которая еще и оказалась лентяйкой. Настолько, что…
— Что ты решил опуститься до прислуги?! Ты позволил прислуге управлять домом! Какой из тебя советник короля? Ты посмешище для драконов!
Точка невозврата пройдена. Рокфеллер лишь чудом успевает утянуть меня от двух буйствующих драконов. Бернард и Густав мгновенно меняют форму. Теперь мой прекрасный сад, хоть и спящий пока под снегом, разносят два огромных дракона, которые не в состоянии просто обсудить претензии! Я с сожалением вижу, как разлетается в щепки белоснежный столик, за которым я еще недавно с удовольствием пила местный кофе. Стулья, словно ничего не весящие пушинки, отправляются в свободный полет, задетые огромной лапой Бернарда.
— Что случилось?! — ко мне подбегает София. — Это что, Бернард? — пытается перекричать она ревущих мужчин.
Дракон Бернарда гораздо больше Густава по размерам. Но моим братом сейчас владеют эмоции, и он не намерен отступать. Ярость от смерти Авроры, злость на него за то, что он обидел меня: все это сейчас находит свой выход.
Ну почему нельзя просто поговорить?!
Перед моим лицом оказывается огромным зеленый лист, когда я пропускаю летящий в меня увесистый ком земли.
— Спасибо, дорогой. — только и успеваю поблагодарить Рокфеллера.
Краем глаза цепляю небольшое движение сбоку от нас с Софией.
— ОГО! Настоящий благородный! — доносится восхищенный возглас.
Дети!
Ройсвелл со свойственным детям любопытством, конечно же, не смог пройти мимо драки. Мальчишка. И конечно, он совершенно не подумал о собственной безопасности. Детская физиология не позволяет ему быстро среагировать на летящей в него стрелой огромный зеленый хвост. Мгновение — и случится непоправимое!
Рокфеллер опережает меня на долю секунды. Он хватает мальчика огромными листьями и уводит от зоны поражения. А София валит наземь меня.
— Они так все разнесут и восстанавливать нечего будет! — кричит она.
На этом мое терпение лопается, как мыльный пузырь. Чувства теперь захлестывают и меня. Я не просила этой жизни! Я не хотела покидать свое тело и разбираться с тайнами, которые и моими даже не являются! Я не просила делить меня, как игрушку! И заступаться за меня тоже не просила!
В голове начинается гул. Я чувствую, как мои руки наливаются необычайной силой. Такое ощущение, что я увеличиваюсь в размерах. Из груди вырывается оглушающий рык, который два беснующихся дракона не слышат.
Дальше все происходит, как в тумане. Откуда-то во мне берется нечеловеческая сила. Я подлетаю к дракону Густава, который отбивается от атаки Бернарда, и схватив того за хвост, с легкостью отшвыриваю в сторону. Черед Бернарда. Я совершенно не замечаю его растерянности и налетаю на него фурией. Бью, куда попало. Больно кусаюсь, чтобы понял почем фунт лиха.
Так. Стоп. Кусаюсь? Я?!
— Алина?! — раздается в моей голове восхищенное.
— Это ты?! — теперь уже Густав вторит ему.
Ничего не понимая, опускаю взгляд и вижу огромное, покрытое сияющей алой чешуей тело.
— А-а-а-а-а-а-а! — ору в своей голове, прыгая на месте. Я не понимаю, что происходит!
Они что, меня так довели, что я в дракона превратилась?
Глава 43
Паника не отступает. Я, как юла, кручусь вокруг своей оси. Мамочки! Где мое тело?! Нормальное тело! Что это?! Огромный красный хвост, который будто оттягивает мою несуразно громадную фигуру назад, короткие передние лапки с внушительными когтями! Все это не мое!
— Алина, — раздается мягкое обволакивающее в моей голове. — Девочка, тише. — Я поднимаю морду и сталкиваюсь с расплавленным серебром глаз мощного дракона, который по чуть-чуть подбирается ко мне.
Кто он?! Враг? Друг? Что ему от меня надо?! Мысли хаотичным бредом проносятся в голове. Я совершенно не понимаю смысла его слов. А он, тем временем, все говорит и говорит, пытается что-то объяснить, рассказать о себе и обо мне, поведать о чуде волшебного мира. И в какой-то момент бушующий внутри шторм слабеет и затихает.
Дракон уже совсем рядом. Я чувствую приятную прохладу его тела, хотя он словно и сам опутан огнем. Он и есть огонь. Дикий. Неукротимый. Но только не для меня. Это моя спокойная гавань. Мой дом. А дракон в нем — оберег.
— Вот так, — мурлычет он в моей голове, аккуратно прижимаясь к раскаленному виску могучим лбом, — тише. Ты дома. И я рядом. Ты прекрасна, девочка. — Его серебристые глаза исследуют меня, плавно скользя от макушки до кончика хвоста.
И я начинаю ему верить. Что-то роднит меня с этим драконом. Я как будто могу вспомнить его, если хорошо постараюсь. Потягиваю носом, чтобы попытаться «узнать» через запах. М-м-м-м, приятный. Так пахнет раскаленный уголек в костре, навевая мысли, что от одной искры может разгореться настоящее пламя. А еще в его запахе затерялся ветер. Неукротимый, свободный. Такой, который хочется поймать крылом и парить в его раздолье.
— Доверься мне, Лина, — просит он. — Я не обижу, маленькая моя. Я смогу тебя уберечь от любой беды.
Его слова вгоняют меня в подобие транса. Я прикрываю веки и готова слушать голос, шепчущий в моей голове, вечно. И не успеваю заметить, как оказываюсь вновь в человеческом теле, совершенно голой, лежащей на земле. Лоб мокрый от пота. Меня поколачивает мелкой дрожью так, что зуб на зуб не попадает.
Бернард мгновенно оказывается возле меня и надежно укрывает от чужих глаз своим плащом. «А почему он не голый?!» — мысленно возмущаюсь я.
«Родная, мне безумно льстит, что ты думаешь о моем обнаженном теле», — вдруг раздается его насмешливый ответ в
