при этом мило хлопая ресничками.
Надо отдать должное Бернарду. Он доблестно сражается с небольшим, но очень гадким кусочком круассана, попавшим ему в рот. Смотрит мне в глаза и жует. А я ничего не могу поделать. Откидываю голову назад и хохочу. Умора, честное слово. Взрослый дракон, а языком сказать, что ему не нравится и он не хочет это есть, не может.
— Резина, которую я сейчас с неимоверным трудом прожевал, явно стоила этого момента, — вдруг слышу я.
— А? — резко обрываю свой смех.
— Твой смех, — его глаза блестят, как две звезды. — Ты сейчас так искренне смеялась, что я обнаружил у тебя то, чего раньше не было на лице Авроры.
— И что же это? — приподняв бровь, спрашиваю его.
— Две потрясающие ямочки, — он тянется через стол и еле ощутимо прикасается сначала к одной щеке, а затем к другой.
— Значит, у нее повода не было с тобой смеяться, — уворачиваюсь от его прикосновения.
Между нами повисает пауза. Я опускаю взгляд на кружку с чаем и не пытаюсь следить за тем, что делает Бернард. Даже если он исчезнет в эту самую минуту, мне будет совершенно все равно. Я всей душой в это верю.
— Прости меня, — доносится с его стороны.
Я резко поднимаю глаза, абсолютно уверенная, что у меня слуховые галлюцинации.
— Что, прости? — демонстративно делаю вид, что стучу по уху, дабы избавиться от неожиданной глухоты. — Мне сейчас послышалось? Ты извиняешься?
Его грудь трясется от смеха.
— Я никогда не встречал такой, как ты, — признается он. — Наши женщины жеманны, искусственны, я бы даже сказал. И, если бы ты была одной из них, то все, что мне сейчас досталось бы, — сухой кивок и требование купить очень дорогую безделушку. И тогда дама еще подумала бы, идти мне на встречу или нет.
— Единственная дорогая вещь, который ты мог бы меня порадовать — ремонт дома. Но мы с тобой эту тему уже проходили, и ответ я получила вполне конкретный, — сухо отвечаю ему. — А очередные сережки мне, увы, ни к чему. У Авроры, как оказалось, уйма этого добра. И как она только умудрялась их менять?
Последний вопрос я задаю скорее сама себе. В своем мире я прикупила пару красивых серебряных сережек. Но, спросите меня, что я носила? Правильно. Банальные гвоздики: удобно, лаконично и подходит практически подо все. А уж когда приползала с работы в одиннадцатом часу вечера, то заботиться, какое же украшение мне надеть на следующий день, банально не было ни сил, ни желания. И как же несказанно я обрадовалась, когда смогла найти подобные серьги в шкатулке Авроры. Надела и хожу довольная.
— В тот день я встретил твоего любовника. То есть любовника Авроры. Он рассказал, что у них был своеобразный план, как оставить меня опозоренным и обнищавшим. А сами они хотели сбежать на другой материк. — Длинные пальцы сжимаются в кулаки, на безоблачном до этого небе начинают сгущаться тучи. — Мне казалось, что я, наконец, начал обретать жену. Я же видел, что как бы ты ни фыркала, а я был тебе интересен… — он тяжело вздыхает. — Я сорвался, услышав такое. Как оказалось, новая Аврора непостижимым образом успела пустить во мне корни.
Глава 41
— Очень интересно, — задумчиво произношу, размышляя, стоит ли поделиться с Бернардом своей неожиданной встречей.
— О чем ты? — тот тянется к моей кружке и с наслаждением делает глоток чая.
— Это мое вообще-то! — восклицаю недовольно.
— Я думал, муж с женой должны делиться, — играет бровями дракон.
— Бывшая. Я твоя бывшая жена. Хотя формально, — поднимаю указательный пальчик вверх, — никогда ею и не была.
— Ну так давай вернемся к судье и исправим это досадное недоразумение, — во весь рот улыбается Бернард.
— Ты безнадежен! — обреченно вздыхаю я. — Но сосредоточься. Тебе не кажется, что как-то все слишком удачно сыграно? Что, кстати, с расследованием?
Я всю жизнь любила детективы. Упивалась чтением запутанных историй. Как настоящий маньяк, бежала в книжный магазин, чтобы в свободное время с головой окунуться в захватывающую книгу. А сейчас мне выпадает практически уникальный шанс возглавить собственное расследование.
— Меня настораживает твое выражение лица, — озабоченно изрекает Бернард.
— Не меня тебе надо бояться, — с высокомерным видом заявляю в ответ.
— А кого же тогда, позволь узнать? — отзывается он.
— Следователей, милый, — ехидненько улыбаюсь. — Ведь если они откопают твою страшную тайну, то светит тебе только небо в решето, — в конце даже языком цокаю.
— Переживаешь? — язвит он.
— Озабочена, так сказать, судьбой бывшего муженька.
И кто бы только мог знать, насколько я наслаждаюсь этой пикировкой между нами. Что-то мне подсказывает: бывшему тоже нравится наша пикантная игра. Совершенно неожиданно для себя я абсолютно расслабляюсь в его компании. Мне хочется говорить, строить гипотезы и даже вести это «расследование». Вместе. Господи Боже, что со мной происходит? Я чувствую, как загораются щеки, хотя повода к этому вроде бы нет.
— Почему ты краснеешь? — хищно интересуется он.
— Не твое дело, — отрезаю я, всеми силами стараясь привести в порядок взбунтовавшиеся гормоны. Иначе я никак не могу это объяснить. — Так что с расследованием, которое назначил судья? Что-нибудь уже выяснили?
Я вижу, что ему известны детали. Но по какой-то причине он явно не хочет мне их сообщать.
— Завтра на главной площади будет представление Красных драконов. Давай сходим? — игнорирует он мой вопрос.
Все ясно. Мне не позволено совать свой нос, куда не следует.
— Спасибо за завтрак, господин Арден. — Я поднимаюсь из-за стола. Теперь Бернард смотрит на меня снизу вверх. — Не скажу, что была сильно рада вашему обществу. Но тем не менее вы на некоторое время скрасили мой досуг.
— Алина, — начинает он.
— Нет-нет, — я поднимаю ладонь. — Вы, конечно же, совершенно правы. Кто я такая, чтобы лезть в дела королевского советника, — и столько оскорбленной невинности сейчас звучит в моем голосе, что впору аплодировать стоя. Жаль только, что некому это сделать.
С абсолютно ровной спиной и горделиво приподнятым подбородком я отворачиваюсь от Бернарда и возвращаюсь в дом. Морозец зимнего утра быстро начинает кусать за щеки. В беседке, которую соорудил для нас с Софией Густав, холода не ощущаешь. Но стоит немного отойти от нее, так сразу же чувствуешь суровость драконьей зимы.
Я не слышу, как Бернард догоняет меня. Просто внезапно мои плечи укрывает тяжелый меховой плащ, который бережно хранит тепло своего хозяина. Сильные руки не позволяют уйти дальше, надежно и даже уютно прижав к горячему каменному телу. На макушку ложится подбородок, а спиной я ощущаю, как из груди Бернарда
