вырывается тяжелый выдох.
— Наверное, я заслужил, — странно произносит он.
— Что? — бурчу в ответ.
— В жены такую вредину, которая, к слову сказать, обижается так, что впору рассказать про все свои грехи.
— Сколько раз мне тебе твердить? Бывшая! — я разворачиваюсь в его руках и тычу острым ноготочком в прикрытую рубашкой грудь. — Бывшая жена! Почему ты так упорно не хочешь этого понимать?
Возмущенно смотрю в стальные глаза, в которых прыгают лукавые чертенята.
— Потому что я не согласен отпустить такой огонек. — Он наклоняется ко мне и прижимается своим лбом к моему. — Потому что я не хочу тебя втягивать в бардак, который творится в моем доме. — Бодает меня носом.
— Я уже втянута. И даже не тобой, — говорю ему. — Тем более, хочешь ты того или нет, именно я могу помочь пролить свет на произошедшее с Авророй.
Эта идея рассекает мой разум подобно молнии. Почему я раньше до этого не додумалась?
— Восторг в твоих глазах очень настораживает, знаешь ли, — низким голосом заявляет он.
А я понимаю, что эта мысль теперь не даст мне спокойно спать ночами. Ведь я однозначно должна стать частью разгадки головоломки под названием «Жизнь Авроры Арден».
— Просто дай мне возможность тебе помочь, — говорю я чуть громче.
— Алина, мужчина должен сам решать свои проблемы. Тем более, что…
— Ой все! — закончить я ему не даю. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, сбрасываю с плеч его плащ и уже гневным шагом топаю к дому.
«Да он еще и сексист вдобавок!» — ворчу про себя.
— Все-все-все! — Бернард снова хватает меня в объятия, не позволяя уйти. — Какая же ты…
— Вот такая! — рявкаю в ответ.
— Незабываемая и неповторимая, — подлизывается он, целуя в висок.
Короткая ласка вызывает неконтролируемый табун мурашек. Гнев куда-то испаряется, и я уже теряю весь боевой запал. Я же помочь ему хочу. Почему он этого не понимает?
— Алин, что ты хотела предложить? — все еще посмеиваясь, спрашивает он.
Решающий момент: доверится мне Бернард или нет.
— Все очень просто! — я снова поворачиваюсь к нему лицом. — Мне кажется, все разыграно слишком гладко. Смотри, — начинаю объяснять, — четыре года ее любовник и носа не казал, чтобы увидеться с ней, как-то узнать, что с ее состоянием, себе забрать, в конце концов.
— Ты себе это как представляешь? — приподнимает он бровь. — Она была замужем, Алин. За мной.
— Не суть, — отмахиваюсь от него. — Когда любишь, преодолеешь самую высокую стену и перепрыгнешь через самое широкое ущелье. Ты сделаешь все, чтобы добраться до своей половинки.
— Ты бы так сделала? — вдруг интересуется Бернард.
— Что? Ты о чем? — не понимаю я, захваченная собственными мыслями.
— Ты бы перепрыгнула? Ради любимого?
Он смотрит так пронзительно глубоко, словно касается в эту минуту моего сердца. Что будет означать мой ответ? Он так важен ему?
— Ты бы смогла преодолеть эту высокую стену, если бы знала, что я так сильно в тебе нуждаюсь?
Глава 42
Ответить я не успеваю: со стороны дома слышится хорошо знакомый мне топот и что-то похожее на урчание-ворчание. Рокфеллер почувствовал предыдущего хозяина? ЦвЯточек вырывается из дома, и я даже не берусь описать то, насколько счастливой выглядит мордаха этого цветка-переростка.
— Привет, дружище! — Бернард спокойно поворачивается к растению.
В два прыжка цвЯточек оказывается возле Бернарда и заслоняет того от меня огромными зелеными листьями. Мне остается лишь ошеломленно наблюдать за тем как эти двое воркуют друг с другом. Но в какой-то степени я очень благодарна Рокфеллеру за своевременное вмешательство.
«Ты бы смогла преодолеть эту высокую стену, если бы знала, что я так сильно в тебе нуждаюсь?» — в голове продолжает звучать вопрос Бернарда.
Я не знаю, что ему сказать. И смогу ли вообще ответить на этот вопрос. То, что сейчас мы ведем вполне мирный диалог, совершенно не означает, что я забыла Кассандру и все, связанное с этой девицей. Одно воспоминание о Бернарде, целующем ее грудь, моментально доводит до посинения. А еще перед глазами стоит ее наглая усмешка и то, как она сидит на коленях у мужа Авроры.
Сама не замечаю, как вполне умиротворенное состояние со скоростью пули разгоняется до неконтролируемой ярости. И он еще что-то хочет от меня? Стену ради него перепрыгнуть? Да я с удовольствием эту стену ему на голову обрушу. А потом буду любоваться плодами своего труда.
Бернард словно чувствует мое настроение. Он аккуратно выпутывается из плотных объятий своего бывшего подопечного и настороженно смотрит на меня, пыхтящую от злости.
— Алина? — пробует он почву. — Что-то случилось?
— Нет! — рявкаю в ответ. Я, честное слово, пытаюсь взять себя в руки. Выходит, откровенно говоря, плохо. Мне хочет вытряхнуть из Бернарда всю душу за то, что он сделал.
— Кхе-кхе, — раздается позади Рокфеллера. И на веранду выходит мой брат.
Почему-то я думала, что он и Бернард могут вполне мирно находиться рядом друг с другом. Но сейчас отчетливо ощущаю, как резко опустилась и без того морозная температура. Кончики пальцев начинает сильно покалывать, а тело будто замерзает изнутри. Что происходит?
— Есть ли хоть одна веская причина, по которой вы находитесь на территории моего поместья, господин Арден? — пробирающим до мурашек ледяным тоном спрашивает Густав.
Бернард выпрямляется так, что, мне кажется, у него сейчас позвоночник лопнет от напряжения. Каждая клеточка его тела сочится сдерживаемой яростью — ему фактически указали на дверь.
— Я пришел к своей жене, — спокойно, хоть и несколько напряженно, отвечает он.
— Хм, — выдает Густав, — странно. Насколько я помню, ваша жена, моя сестра по совместительству, мертва. А эта девушка, — кивает он на меня, и тут же хочется сжаться в тугой комочек, чтобы никто не видел, — к вам не имеет никакого отношения.
Как бы я ни хотела поддержать сейчас Густава, но он будто вмиг забывает о привязке между мной и Бернардом. Вопрос времени, когда дракон и сам ее ощутит.
Атмосфера накаляется добела. Они словно два огромных боевых пса смотрят друг на друга, готовясь вступить в схватку. Только я этого не хочу. Рядом с Бернардом меня раздирает от противоречий. И выгнать его взашей стоило бы, и долго-долго ощущать сильные руки на собственном теле хочется.
— Если у Алины к вам нет вопросов, то я настоятельно попросил бы вас покинуть поместье, — продолжает Густав.
— Вен Тиаз, ты мне на дверь, что ли, указать пытаешься? — зло сужает глаза Бернард. — А не забыл, что юридически это поместье мое?
Густав с рыком надвигается на Бернарда. Я взвизгнув мгновенно становлюсь между ними, знаком показав Рокфеллеру быть рядом.
