ароматом, который свойственен лишь поместьям, стоящим на побережье. Участок, на котором стояло особняк, был небольшим, поэтому обойдя вокруг него пару раз, я вернулся внутрь. Прошёлся по коридорам — в отсутствие постоянных жильцов слишком тихим и прохладным. Уборку тут и правда активно наводили. Двери всех комнат, что попадались мне, были приоткрыты, и из них тянуло сквозняком. Дышалось отлично.
Я шёл, слушая свои шаги, а затем вдруг обратил внимание на то, то что неочевидно выбивалось из общей картины: дверь в одну комнату была закрыта. Казалось бы, мелочь — захлопнулась — но я зачем-то подошёл и проверил. Она оказалась заперта.
— Как думаешь, что там? — сразу оживилась ящерка и выбралась ко мне на плечо.
Она становилась всё больше и больше. Скоро для неё придётся заводить что-то вроде саквояжа.
— Понятия не имею. Да и какая разница?
— Давай заглянем!
— А ты любительница лезть куда не надо, да? — я скосил на неё взгляд.
— Ну, тебе же и самому хочется, — фыркнула она. — Я могу открыть.
— Да ты ещё и домушница!
— Прежде всего, я твой аколит и должна тебе помогать. А открыть какой-то там старый замок для меня вообще не проблема!
Не дожидаясь моего согласия, она вспорхнула и подлетела к замочной скважине. Сначала заглянула туда, а затем впрыснула что-то вроде полупрозрачного разряда пыльцы. Своеобразный способ вскрывать замки, конечно.
Однако это неожиданно сработало! Механизм щёлкнул, и дверь тихонько приоткрылась.
Смирившись с неизбежным, я взялся за ручку и вошёл внутрь. Шторы здесь были наглухо задёрнуты, поэтому пришлось зажечь небольшой магический огонёк. Ящерка летела за мной, трепеща крылышками.
— Вот тут-то как раз давным-давно не убирались! — чихнув, сделала она вывод.
На первый взгляд, всё стояло на своих местах, но все поверхности покрывал заметный слой застарелой пыли. Как будто Клод вообще запретил кому-то сюда заходитьи тем более — проводить уборку. Это были двухкомнатные покои, и сначала я попал в спальню — вполне обычную на вид. Если бы не одно “но”: слева от кровати стояла белая деревянная колыбель. Выглядело это настолько зловеще, что у меня по спине невольно поползли крупные мурашки.
— О! Так это комната какой-то молодой мамочки! — воскликнула Аркени, вмиг разрядив обстановку. — Если хозяин решил всё тут сохранить, она была ему очень дорога.
Я промолчал, маясь от нарастающего нехорошего предчувствия. Прошёл к резному трюмо и выдвинул ящички — ничего. Заглянул в комод — тоже пусто. В спальне больше не нашлось ничего интересного.
А вот в гостиной всё было обставлено так, что в памяти сразу вспыхнуло множество картин из прошлого. Я точно был в этой комнате раньше! Только забыл, где она находится. В тот день Клод с матерью отправились на прогулку, а меня оставили здесь. От безделья я стащил ключи у дворецкого и пошёл заглядывать во все углы. Эта комната и тогда была закрыта, но осмотреть мне удалось только гостиную.
Вот оно — то самое фортепиано, резное, покрытое белым лаком. А рядом с ним небольшое бюро, где в прошлый раз я нашёл нотную тетрадь с пометками, но рассмотреть всё подробнее не успел: меня спугнул дворецкий, который обнаружил пропажу ключей.
Теперь я снова заглянул в ящик стола и вынул всё те же тетради и партитуры. Да, именно они тогда засели в моей памяти. Проверил год выпуска: чуть больше двадцати лет назад — получается, не показалось. В другом ящике лежали отдельные нотные листы с какими-то набросками. Я вынул их тоже — часть посыпалась на стол, а среди них неожиданно оказался небольшой женский портрет. Это был быстрый эскиз, будто художник поймал миг, когда женщина, изображённая на нём, была погружена в чтение. На её лице лежали блики от листвы, пушистые ресницы были опущены, а на губах застыла лёгкая улыбка.
Я перевернул лист — на нём тоже стояла дата, и она примерно совпадала с пометками в нотных тетрадях. Черты женщины казались мне знакомыми, но неявно. Что-то неуловимое сквозило в них, но портрет был слишком бледным и простым, чтобы быть в чём-то уверенным.
Поэтому я решил спросить напрямую. Взял лист, ноты и пошёл к Клоду, а ящерка вновь укрылась у меня за пазухой.
— Отлично, что ты вернулся! Лорейн как раз сказала, что ужин уже готов, — не глядя на меня, сообщил он.
— Расскажешь, кто она? — сразу припечатал я.
Клод вздрогнул и резко ко мне повернулся. Его взгляд опустился на бумаги в моих руках, а затем сразу потемнел.
— Ты шарился в моём доме?
— Так… Воспоминания накрыли. Я видел эти тетради раньше, вот только портрет не заметил. Так расскажешь, кто она? Эта женщина явно долго жила в этом доме и была важна для тебя, раз ты не до конца избавился от её вещей. Более того, она чем-то тебя сильно задела, раз ты велел запереть её комнату и никогда никому туда не заходить. Это просто какой-то музей! Ты был так ей одержим?
Я потряс портретом перед его носом.
— Гилберт! Это было много лет назад. Думаешь, до встречи с твоей матерью я не знавал женщин?
— Знавал, конечно. Причём очень хорошо. Потому что, судя по колыбели в спальне, одна из них родила от тебя ребёнка.
От лица Клода отлила вся краска. Мне даже стало не по себе — вдруг его хватит удар?
— Это не твоё дело! — огрызнулся отчим. — Что было, то было! А тебе не следовало бы лезть куда не просят!
— И что ты мне за это сделаешь?
Отчим лишь скрипнул зубами. Да — тут он совсем бессилен. Даже его подручные теперь работают на меня.
Я заглянул в первую попавшуюся тетрадь — и вновь наткнулся на тот самый этюд, который слышал не так давно: “Ветер над крышами Виндза”. Перед глазами сразу всплыли чёткие картинки: изящные руки, легко порхающие над клавиатурой фортепиано, стройная спина девушки, слегка напряжённые плечи, и рассыпавшиеся по ним смоляные локоны. Почему я снова о ней вспомнил? Она куртизанка! Что было в тот день, осталось там и больше не имеет значения.
— Если у тебя есть ребёнок от другой женщины, и мать о нём не знает, то у тебя могут возникнуть большие проблемы, — предупредил я Клода. — Дело не в наследстве, мне на него плевать. А в том, что такого ты умудрился натворить в прошлом, раз от той женщины и твоего ребёнка осталась лишь пыльная комната и какие-то воспоминания в твоей голове?
— Думаешь, я причинил ей вред?!
— Думаю, ты на это способен. И я выясню, кто она.
