как будто он пытался успокоить чертова велоцираптора. Забавный факт: с этих маленьких засранцев готовили отличные угощения для адских псов.
— Кинли. — Он произнес мое имя, как будто это могло привлечь мое внимание и сосредоточить на том, что еще он собирался мне сказать. — Я понимаю, ты расстроена, ангел. Мне больно за тебя.
Я горько рассмеялась.
— А теперь ты понимаешь? Я не думаю, что это так, но я могу помочь тебе почувствовать часть моей боли.
Его слова стали осторожнее, когда он не сводил с меня глаз.
— Давай, поделись со мной своей болью. Позволь мне взять на себя часть этого бремени.
Я драматично вздохнула и покачала головой. Я не собиралась играть в игры с паинькой-ангелом, посланным спасти меня от самой себя. Я не нуждалась в жалости, посланной свыше. Мне нужно было дать волю желаниям, бурлящим глубоко внутри моего тела.
Один шаг вперед, и я уже могла видеть нарастающее напряжение внутри моего милого Атласа. Он был просто очарователен, когда у него не было ответов ни на один из вопросов.
— Боль считается бременем только для слабых. — Я сделала еще один шаг вперед. — Боль — мое благословение.
Глаза Атласа были прикованы к моим, он не смел пошевелиться ни единым мускулом.
— Ты же знаешь, что это неправда, Кинли. В глубине души я знаю, что ты это знаешь, и я могу помочь тебе найти эту часть себя. — Его голос все еще был настороженным и почти раздражающим от желания найти решение всех моих проблем, в решении которых я не нуждалась. Это чертовски бесит.
Я наблюдала за ним, мое нездоровое любопытство щекотало мою безнравственность. На моих губах появилась ухмылка, прежде чем я заговорила более спокойным тоном.
— Покажи мне свои красивые белые перышки.
Приказ, казалось, застал его врасплох, когда на его лице появилось озадаченное выражение.
— Да ладно тебе, Атлас. Я покажу тебе свои, если ты покажешь мне свои. Дай-ка я посмотрю, такого же ли они белого оттенка, как снег на острове Сент-Кассиуса.
Он выпрямился, его лицо напряглось, чтобы скрыть свои мысли.
Не говоря ни слова, он расправил плечи, и я услышала шорох за его спиной. Со свистом его безупречные перья расправились во весь шестнадцатифутовый размах крыльев. Он взъерошенно встряхнул их, прежде чем сложить в расслабленном положении за спиной.
Какая жалость, что его рубашка сзади теперь была в лохмотьях, она была одной из моих любимых.
Каждое перышко было идеально расположено и сияло белизной. Даже самые яркие и чистые звезды не могли сравниться с тем, насколько чистыми выглядели его крылья. Они напомнили мне о том, как когда-то давным-давно выглядели мои собственные.
На мгновение мое сердце переполнилось неожиданной эмоцией, которую я даже не была уверена, что распознала. Я отогнала это неприятное ощущение в сторону, обратившись к давним воспоминаниям о пытках и смерти Вульфа.
Я сунула руку в карман и вытащила маленькую серебряную зажигалку. Большим пальцем открыла крышку, и маленькое оранжевое пламя заплясало, оживая.
Я сделала шаг к Атласу, и в моих глазах вспыхнули мрачные намерения — в них отразилось обещание пламени.
— Эти твои крылья — идеальный холст для моей боли, — прошептала я с опасной улыбкой, расползающейся по губам. — Ты уверен, что хочешь её разделить?
Его ноги стояли твердо, на лице не было ни малейшего намека на эмоции или страх. А ведь это не весело, когда они не боятся.
Я почувствовала легкий порыв ветра за спиной, и сильная рука обхватила мое горло сзади. От разбитых костяшек пальцев исходил слегка сладковатый аромат демонической крови.
— Полегче, любимая, — прошептал трикстер с британским акцентом, которого я считала своим собственным. Его губы коснулись раковины моего уха, когда он издал голодное рычание.
Рук провел языком по чувствительной коже моей шеи, пока его рот снова не остановился у моего уха. Он замурлыкал, но не как домашний кот. Это было гортанное мурлыканье непослушной пумы.
Другой рукой он крепко схватил меня за бедро, удерживая на месте.
— Боль может быть твоим благословением, но удовольствие — моим.
Мой взгляд был прикован к Атласу, который стряхнул с себя внутреннее напряжение, почти прихорашиваясь, как утка, стряхивающая воду со своих перьев. Эти невинно-белые крылья медленно вернулись в его спину, пока их больше не стало видно.
Подбородок Рука покоился на моем плече, его рука скользнула по моему бедру к поясу джинсов. Его рука легла на мой живот, прежде чем нырнуть мне под брюки.
— Будь хорошей девочкой и извинись перед нашим дорогим Атлассианом, ладно? — Демон заговорил приглушенным тоном.
Погрузившись глубже в мои штаны, его пальцы скользнули под сетчатую ткань моих трусиков, пока не остановились прямо у моей щели.
Знакомая боль шевельнулась во мне, когда я стояла там, не желая отстраняться от прикосновений Рука.
Наконец заговорил Атлас, сокращая расстояние между нами.
— Я не хочу ее извинений. — Его рука выхватила зажигалку, все еще горящую, из моей руки. Закрыв крышку и погасив пламя, он положил маленький прямоугольный предмет в карман.
В голосе Атласа послышалась хрипотца, а глаза потемнели от других намерений. Он наклонился ко мне так близко, что все, что мне нужно было сделать, это провести языком по его губам, если я хотела попробовать его на вкус.
Атлас поднял руку, и его пальцы прошлись по моему лицу в легкой, как перышко, ласке.
Его глаза не отрывались от моих.
— Знаешь, чего я хочу, ангел?
Наклонившись к уху, противоположному тому, где находился Рук, он прошептал о своем желании.
— Я хочу услышать твои прелестные стоны.
С этим простым заявлением он крепко схватил запястье Рука и заставил руку демона опуститься еще ниже между моих бедер.
Кончики пальцев Рука, не теряя времени, погладили мой клитор, вызвав первый приступ удовольствия. Мои губы приоткрылись, когда с меня сорвался хриплый стон.
На лице моего ангела-хранителя появилась удовлетворенная улыбка, которая коснулась его совершенно грозных серых глаз.
Мое тело начало забывать о боли, которую оно таило, и вместо этого жаждало чего-то другого, чтобы утолить ее.
Раздался глубокий смешок Рука сбоку от моей шеи, его прикосновения прошлись по моему чувствительному бутону, и мое тело нетерпеливо откликнулось.
— Вот и все, любимая. Мы хорошо позаботимся о тебе, — заверил он меня, нежно покусывая мое ухо.
Каждый момент контакта, который он устанавливал со мной, заставлял меня извиваться, требуя большего. Мои бедра прижались к нему, чувствуя твердую выпуклость его члена напротив моей задницы, несмотря на слои одежды между нами.
— Черт, — я выдохнула это слово вслед за очередным стоном.
Атлас стоял там,
