звука, исходящего из его массивной груди, мое сердце сжалось от неведомого прежде ужаса. За него цеплялась тьма, что темнее любой бездны, когда-либо существовавшей в мире. Чудовище блуждало между тенями ни как друг им, ни как враг – оно было их частью. Блуждающий в Пустоте – самое подходящее название.
Чудовище снова опустилось на четвереньки, изогнув хвост так, что жало оказалось над головой. Три острых крюка, между которыми тянулись нити слизи. Откуда-то издалека, словно из другой вселенной, я услышала голос Сабины:
– Удачи, низшая. Пусть начинается бой!
Толпа взревела, и тварь вздрогнула. Шум ее раздражал, и она отчаянно мотала башкой из стороны в сторону, словно звук ее ранил. Издав яростный рев, она снова обратила на меня взгляд белесых глаз.
Я в ответ издала далеко не угрожающий писк, одной рукой одергивая платье, а другой сжимая совершенно не впечатляющий кинжал. Тварь засекла движение, должно быть, почуяв что-то в моей решимости. Как только я перенесла вес на пальцы ног, она бросилась в атаку.
На раздумья времени не было, мне осталось только реагировать, и я бросилась в сторону, уходя с пути чудовища в неловкой попытке к бегству. Я пошатнулась, подтягивая колготки повыше, когда оно с разбегу врезалось в стену арены, заставив камень задрожать. Я никогда не была охотником. Отец позаботился о том, чтобы хорошо обучить меня давать отпор. Я знала, как пользоваться выкидным ножом и огнестрельным оружием любого типа, однако помимо навыков меткой стрельбы мне не хватало большей изобретательности в самозащите от чего-то столь огромного и столь сверхъестественного. Клинок в моей руке с тем же успехом мог быть и столовым ножом – я ни за что не сумела бы подобраться к чудовищу настолько близко, чтобы им воспользоваться.
Тварь атаковала снова, почти не оставив мне времени набрать скорость и изменить направление. Удар ее хвоста пришелся мне в бок и швырнул через всю арену, где я тяжело грохнулась на пол, перекатилась несколько раз и остановилась. Подол платья задрался почти до талии, полностью открыв взглядам публики мое нижнее белье, однако в сложившейся ситуации мне было не до пристойности. Блуждающий в Пустоте медленно подкрадывался ко мне на четырех конечностях, и его поведение напоминало любопытство.
Я стиснула зубы, чтобы унять грохот в голове, и моргнула несколько раз, чтобы сфокусировать зрение на фигуре чудовища. Убегать было бесполезно – я бы только растратила драгоценную энергию. Чтобы выиграть время и получить возможность ранить эту тварь, мне нужно было чем-то ее отвлечь. Страх такой силы, доходящий до отчаянного желания чуда, всегда пробуждал во мне дремлющую религиозную часть моей личности. Я устремила взгляд поверх клетки, моля всех Святых за Порогом Пустоты помочь мне, послать землетрясение или столкнуть кого-нибудь из этой пьяной публики через ограждение в клетку.
Вместо этого я заметила люстру, несколько длинных рожков которой висели прямо над ареной. Недолго думая, я потянулась к поясу и вытащила один из метательных ножей. Бегло взглянув на тварь, которая была от меня всего в нескольких прыжках, я двумя пальцами взяла нож и метнула его, целясь в веревку, за которую люстра была подвешена к потолочной балке.
Я попала в цель, однако какой-то божественной милостью, о существовании которой я даже не подозревала, подвес не оборвался полностью. Я быстро полезла в карман за следующим ножом. На втором броске я промахнулась, третий улетел в толпу, которая, судя по недовольным воплям и едва различимым ругательствам, совершенно не оценила моего творческого подхода. Должно быть, первый бросок оказался удачей новичка.
Из груди твари вырвался рокот, с каким могла рухнуть гора. Она наползла на меня, закрывая собой потолок, загораживая свет и заглушая шум толпы. Я не могла ни дышать, ни думать, ни смотреть на что-либо еще кроме омерзительной морды чудовища, которое могло быть только демоном из самого темного угла Пустоты за Порогом Забвения.
Я попыталась отступить, не поворачиваясь спиной к твари, несмотря на то что мои мысли крепко сковал страх. Тварь не дала мне этого сделать, запустив хвост мне за спину и загнав в угол всей тушей. Мои кости задрожали сильнее, когда она низко опустила голову, глядя мне прямо в глаза, словно вела со мной безмолвный диалог. Тварь меня… изучала. Так же обстоятельно, как я изучала ее.
Красный язык выскользнул из темного провала пасти, и с такого близкого расстояния я увидела четыре ряда похожих на пилу зубов в пустоте головы чудовища. Как у змеи, язык извивался, когда тварь шипела, а потом скользнул по моей шее, которую обвил такой же испуганный, как и я сама, фамильяр. Я не смела пошевелиться, лишь зажмурилась как можно крепче и изо всех сил старалась подавить тошноту, выворачивавшую желудок.
Хвост хлестнул позади меня, и это было единственным предупреждением, а потом одно из жал ударило мне в спину и впилось прямо в позвоночник. Ни с чем не сравнимая боль пожрала все мое существо и проглотила меня целиком, свет померк у меня перед глазами. Раздался жалобный вопль, кажется, кричала я сама, и я провалилась в еще более мучительную агонию. Кровь в жилах превратилась в расплавленный металл, выжигающий душу, пока не осталось ничего, что связывало бы меня с этим телом и этим местом. Смертельная боль разрушила мой мир до основания.
А потом пропала.
* * *
Страдание полностью ушло так же быстро, как и возникло. Но, открыв глаза, я увидела, что я больше не на арене. Горящие равнины простирались везде, насколько хватало взгляда. Одинокая фигура двигалась вдалеке за огнем, а потом прошла сквозь пламя целой и невредимой. Я стояла на трясущихся ногах в обугленном круге.
Фигура приблизилась. На ней было черное одеяние, которым она погасила пламя, накрыв его. Оставляя за собой след из пепла, неведомое нечто ступило в круг, молча глядя из-под темного капюшона.
– Где я? – спросила я. – Кто ты такой?
Это место совершенно не напоминало Пустоту из историй, что рассказывал отец, и старинных религиозных книг, которые он заставлял нас с братьями читать еще в детстве.
– Чудовище, – ответил он глубоким голосом, который разнесся эхом по всей равнине. – Но сегодня я посланник.
– Чей?
– Той, кого все забыли. – Фигура откинула капюшон, обнажив бледное лицо человека, чья кожа и плоть давно истлели. – В мир вернулась угроза, которая может изменить миропорядок, если ее не остановить. Ей нужно, чтобы ты ее отыскала. Ей нужны вы оба, чтобы остановить тех, кто защищает порядок.
Я моргнула, размышляя, был ли это просто странный лихорадочный сон,
