пение. Но сами песни никогда не были ни позитивными, ни легкомысленными. Они рассказывали трагические истории о далеком прошлом, когда население Лирии страдало от войн и эпидемий, о нефилимах и их конфликтах с митрами. Эта музыка тоже не была веселой, напротив, она была тяжелой и мрачной, подобно абстрактным полотнам в коридорах дворца Ариока. Она околдовывала слушателей, пробуждала некие эмоции, в которых Ахейя не могла до конца разобраться.
Снова часто забилось сердце, но она старалась идти медленно и скрывать внешние признаки, которые могли выдать ее состояние, – дрожь в пальцах, прерывистое дыхание, нервный тик. Это были своего рода защитные механизмы, привычные для ее тела, но Ахейя твердо решила не поддаваться слабости; она знала, что это не поможет ей. Только не здесь, только не сейчас. Ахейя должна измениться, должна стать львицей вместо овечки, которую приходилось изображать в Келосеросе. Она подумала, что если заставит себя помалкивать и держаться в тени, как это было среди митр, то лишится голоса навсегда.
Ахейя принялась разглядывать гостей вечеринки; заметив ее, демоны начинали расступаться, и толпа редела. В горле пересохло от волнения, но она продолжала держать голову высоко, словно ей уже миллион раз приходилось шествовать через этот зал, словно почтение было привычно ей. Нефилимы отходили, давая дорогу, и склоняли перед ней голову. Ариок медленно поднял руку, которая лежала у нее на талии, и символ ее души задел ее обнаженное плечо; он положил ладонь на ее затылок и слегка сжал. Ахейя бросила на него раздраженный взгляд и увидела, что альшайтан пристально смотрит на нее; другая рука была небрежно засунута в карман. Пламя, пылавшее в его глазах, казалось, прожигало ее насквозь, и она откинула голову назад, прижимаясь к его руке, пока Ариок поглаживал большим пальцем выступавшие позвонки.
Она не привыкла к такому вниманию; Ахейя, которая жила в царстве света, съежилась бы и попыталась сбежать. Но у нее не было возможности ни сжаться в комок, ни спастись бегством, потому что Ариок стоял за спиной. От него исходило ощущение могущества. Если бы Ахейя действительно была его игрушкой, его ручной зверушкой, его вещью, она должна была бы сейчас чувствовать себя маленькой и жалкой. Но когда она подняла голову, взглянула ему в лицо, в эти огненные глаза, которые смотрели на нее и только на нее, Ахейя почувствовала себя отнюдь не жалкой, а наоборот, сильной и уверенной.
Нефилимы начали перешептываться; тени Ариока ожили. Альшайтан и его приближенные пересекли зал и подошли к большой золотой чаше. Чаша стояла в центре, как раз под куполом; купол был окружен фризом, который, как решила Ахейя, изображал какой-то важный момент из истории нефилимов. Краски были темными, насыщенными, кое-где сверкало золото; позолота украшала и стены, и колонны. Окон в зале не было, дым и тени заполняли пространство и скрывали свет Соласа, который проникал сверху, сквозь стеклянный купол.
Эмрин приблизилась к чаше и провела рукой по ее краю; остальные остановились на некотором расстоянии, между чашей и толпой, которая расступилась и образовала круг.
– Что это? – прошептала Ахейя.
– Вода, – ответил Ариок, взял ее за руку и подвел ближе к бассейну.
Вода отливала всеми цветами радуги, как в реке, протекавшей мимо дворца.
– Вода священна. – Продолжая говорить, он заставил Ахейю вытянуть руку вперед и окунуть ее в чашу. – Она может спасти жизнь, а может ее отнять.
Альшайтан намочил пальцы Ахейи в воде, и в этот момент в толпе началось какое-то движение. Она на миг отвела взгляд от Ариока и увидела множество лиц. Все смотрели на нее. Большинство – удивленно, но некоторые были рассержены; некоторые смотрели задумчиво, кто-то наблюдал за сценой с интересом. Почему-то Ахейе показалось, что нефилимы отреагировали с возмущением не только на само ее появление, но и на поступок Ариока.
– Нефилимы верят, что Реки были созданы, когда 'Амм лишилась жизни; что их источником являются ее слезы.
Ахейя посмотрела на него. Свет, исходивший от воды, озарял его лицо. Темно-серые глаза блестели.
– Нефилимы? Но не ты?
Ариок напрягся на мгновение, потом убрал ее руку из чаши. Теплая вода закапала с их пальцев на мраморный пол.
Шепот стал громче, тени Ариока извивались вокруг ее щиколоток, и у него было такое выражение лица… Ахейе показалось, что он собирается ответить ей. Она уловила несколько слов: «митра», «она светится», и еще «не может быть», но слово «мерзость» заставило ее замереть. Точнее, заставило замереть Ариока. Он резко обернулся к невысокому нефилиму, который стоял справа от них и нагло ухмылялся – до тех пор, пока не встретил взгляд альшайтана.
– Должно быть, нелегко говорить во весь голос, когда ты окружен толпой народа, – негромко, но угрожающе произнес Ариок и сделал знак Люку; но тот уже был рядом с дерзким нефилимом, схватил его за шиворот и вытащил на открытое место.
– Я… я… – запинаясь и брызгая слюной, бормотал коротышка, пока Люк волок его к Ариоку.
Альшайтан приобнял неизвестного демона за плечи и привлек к себе, словно друга, которому собирался сообщить некий секрет.
– Теперь, когда у тебя появилась возможность высказаться, – жестко продолжал он, – повтори то, что ты только что сказал.
– Это н-не стоит того, чтобы повторять… – лепетал нефилим.
Его взгляд метался от Ахейи к толпе, застывшей у нее за спиной.
– Я тебе вот что скажу, – прорычал Ариок, пиная демона сзади под колени, так что он рухнул на каменный пол, и в то же время продолжая держать его за шиворот, чтобы он не упал ничком. – Ты сейчас извинишься, и если Ахейя найдет в своем сердце силы простить тебя, мы прекратим. – Ариок провел языком по нижней губе. Его тени медленно обвивали шею жертвы, и в его глазах появился хищный блеск. – Я прекращу, когда она меня попросит.
– Нет… пожалуйста, я не это хотел…
Но в этот момент тени Ариока сжали его горло, и демон больше не мог говорить; его руки были связаны за спиной, маленькие черные щупальца заткнули ему рот. Он кашлял и извивался, его синие глаза вылезли из орбит, он с умоляющим видом смотрел на Ахейю, но та не могла пошевелиться, могла только смотреть на него. Ей казалось, что это происходит во сне; на несколько минут Ахейя лишилась дара речи, но хуже того – она не владела собой. На долю секунды в груди вспыхнула искра гнева, закружилась голова, и захотелось увидеть, как демон умрет… Но она не могла, не могла, не могла допустить этого. Ахейя заскрежетала зубами, шагнула к Ариоку и прикоснулась к его руке. Ее пальцы прикрыли татуировки, она заметила, как напрягаются мышцы под рукавом, коснулась теней. Альшайтан встретил ее пристальный взгляд; он выглядел иначе,
