знать, кому ты принадлежишь. – Его глаза вспыхнули. – Я заявляю права на тебя… безопасность, о которой ты просила, не достается даром.
– Значит, моей души было недостаточно? – Ахейя приподняла бровь, и кровь бросилась ей в лицо от гнева.
Его губы дрогнули, как будто он хотел улыбнуться, альшайтан словно невзначай посмотрел на правую руку, и она прокляла свое тело за то, что оно отреагировало на простой взгляд.
– Твоя душа – это цена за разрешение пересечь границу. Безопасность обеспечивается демонстрацией силы. Сегодня ты будешь играть свою роль.
– И что же это за роль? – нахмурилась Ахейя.
– Роль моей вещи. – Он взял длинную белую прядь, намотал ее на палец. – Никто не смеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Ахейя оттолкнула его руку.
– Я не принадлежу тебе.
Ариок прогудел что-то, потом издевательски ухмыльнулся.
– Нет, принадлежишь, и телом, и душой, Рухи.
Гнев вспыхнул с новой силой, ледяной холод проснулся в ее крови.
– Интересно, – продолжал Ариок, наклонив голову и пристально глядя ей в глаза.
– Что? – прошипела она.
– У тебя такой вид, будто ты хочешь перегрызть мне глотку.
– Хочу, – прорычала Ахейя.
– В любой другой день я позволил бы тебе испытать свои силы, маленькая богиня. Но сегодня мы должны играть свои роли. От успеха нашей игры зависит все. Ты меня поняла?
– Повтори еще раз, что за роль я должна играть, альшайтан.
– Повинуйся мне, следуй за мной повсюду, будь игрушкой, которую они ожидают увидеть.
Ахейя прищурилась.
– Ты садист.
– Да, – усмехнулся он. – Но не потому, что мне так хочется. Тебе нужно как следует постараться, чтобы найти место в чужом для тебя мире – в мире, где тебя могут разорвать на куски или проглотить целиком только за то, что ты митра.
«Не слушай его. Это слабость», – твердил разум, но тело отказывалось повиноваться. Оно словно хотело, чтобы Ариок протащил его сквозь тьму, где ее душа запачкалась бы и из ослепительно-белой стала серой.
– Ты меня поняла? – отрывисто повторил Ариок.
– Да, – выдавила она сквозь зубы, чувствуя, как что-то сжимает виски.
Альшайтан отодвинулся, оглядел ее лицо, потом его взгляд скользнул вниз, и он пробормотал что-то неразборчивое на языке луджа.
– Что?
– Этот нож тебе идет, – прошептал он, потом погладил кончиками пальцев ее бедро в разрезе платья. – Всегда держи его при себе. Вонзи в грудь любому, кто осмелится коснуться тебя. Можешь применить его против меня, если почувствуешь, что тебе угрожает опасность.
У Ахейи отвисла челюсть, и она возблагодарила Богов за то, что в комнате было темно.
– Осторожно, иначе я могу принять это за доброту, альшайтан, – ответила она.
Ахейя собиралась произнести эту фразу ядовитым тоном, но ничего не получилось – она задыхалась.
Ариок снова хмыкнул, и она ощутила всем телом вибрацию, возникшую в его груди, потому что по-прежнему цеплялась за его одежду. Это было уже слишком. Ее трясло; ей нужно было больше, ей нужно было меньше. Мозг готов был взорваться, и в тот момент, когда Ахейе показалось, что сейчас у нее случится истерика, он прикусил кожу у нее на затылке. Боль, словно струйка ледяной воды, стекла вдоль позвоночника, сосредоточилась где-то внизу и смешалась с жаждой его прикосновений.
– Я не могу допустить, чтобы ты сломалась так быстро, иначе мне не с чем будет играть, – прошептал демон и провел языком по ее затылку, чуть выше укуса, чтобы прогнать боль.
Ахейя стояла неподвижно несколько секунд, потом шагнула в сторону и поправила платье.
– Кар тебя убьет, если ты испортишь мне макияж, – дрожащим голосом произнесла она.
– Вот именно, – раздался совсем рядом голос Кар.
Остальные в это время собрались у дальней стены, на которой клубилась та же самая черная магия, которой они воспользовались, чтобы попасть сюда.
Ахейя встретила взгляд Шайрона, холодный и твердый, и подумала: что же такого видели эти глаза, отчего он стал таким? Люк, наоборот, был оживленным, его глаза сверкали, казалось, он постоянно готов к драке, хотя никто не собирался бросать ему вызов. Рядом с ним стоял Тарик, которого Ахейя впервые увидела лишь сегодня. Она вспомнила, как они разговаривали в присутствии Ариока, как свободно чувствовали себя, и ей захотелось узнать больше о том, какую роль играет каждый из них при дворе – особенно Кар и Эмрин. Очевидно было, что они являлись здесь важными персонами, они были нужны, и это напомнило Ахейе о том, что она никто, что она никому не нужна.
Ариок, продолжая обнимать ее за талию, повел к группе нефилимов, и Ахейя перестала нервничать. Ее настроение переменилось.
«Львы не боятся волков».
Вот какую роль она будет играть сегодня вечером. Потому что если Ахейя откажется стать львицей, то превратится в ягненка, а ведь она совсем недавно пообещала себе, что больше никогда не будет жертвой.
– Покажи мне это адское пламя сегодня, маленькая богиня. Но гораздо важнее продемонстрировать его им, – произнес он.
Ахейя взглянула на свое тусклое, расплывчатое отражение в стене магика. Золотое платье мерцало, и еще ярче был блеск ее голубых глаз. Она уже давно не видела себя такой; Ахейя уловила этот блеск, когда наклонила голову набок; она вынуждена была подавить желание протянуть руку и погладить свое отражение. Она не была похожа на себя – а может быть, наоборот, была? Может быть, именно в этот момент Ахейя была самой собой, впервые в жизни? Но откуда ей было об этом знать…
Нефилимы один за другим проходили сквозь стену, и пальцы Ариока коснулись ее обнаженного тела в вырезе на спине; это было интимное прикосновение, почти ласка – но потом Ахейя поняла, что альшайтан просто хотел привлечь ее внимание. Она взглянула на его отражение.
Ахейя смотрела, как он наклоняется к ней в черном зеркале, почувствовала на шее его дыхание, разглядывала его подбородок, скулы, татуировки на шее, пока он говорил с ней – с ними обоими.
– Ты выглядишь волшебно.
Отражение Ахейи улыбнулось, хотя в реальном мире лицо оставалось бесстрастным.
– Но прошу тебя не забывать об одном: пока ты здесь, ни один мужчина, кроме меня, не должен прикасаться к тебе. – И добавил таким тоном, что ей стало не по себе: – Я не желаю причинять боль кому-то из своих собратьев, но иначе нельзя. Если нечто подобное произойдет, в смерти демона будешь виновата ты.
Ахейя хотела возразить, возмущенные слова готовы были сорваться у нее с языка, но она не успела открыть рот – Ариок подтолкнул ее вперед, к магической стене.
Глава 23. Ахейя
Нефилимы Ариока ушли вперед; Кар шагала под руку с Эмрин следом за Тариком, Шайрон и Люк шли за женщинами. Пройдя через воронку, они очутились в просторном помещении, где яблоку было негде упасть. Громкая музыка оглушила Ахейю, вокруг плыли клубы красного дыма. В Келосеросе во время приемов звучала медленная классическая музыка, которую исполняли на струнных инструментах, иногда ее сопровождало
