кулаками заставить ее стать такой, какой хотел видеть.
Но эта история стала последней каплей не только для отца, но и для самой Эмрин. Она была еле жива после побоев, однако, собрав последние силы, какие еще остались, заставила себя покинуть комнату и попыталась вырваться на свободу. Она плохо помнила, как бежала из дома; помнила только, что выпрыгнула из окна пиршественного зала и чуть не погибла, пока летела во дворец Ариока. Силы изменили ей, и остаток пути Эмрин ползла, раздирая в кровь колени и ладони, а крылья волочились у нее за спиной и цеплялись за острые камни…
Это она помнила; даже сейчас она видела себя, окровавленную, покрытую пылью, распростертую на мраморном полу в этом самом фойе, через которое сейчас шла вместе с Ахейей.
Проклятье, от этих воспоминаний ей сделалось только хуже.
– Не думал, что увижу тебя сегодня, травешке.
Тарик приблизился к Эмрин слева и оглянулся на Ахейю. Это ласковое слово означало что-то вроде «котеночек». Эмрин была очень недовольна, когда он назвал ее так однажды, вскоре после их знакомства; Тарик, естественно, принял это к сведению и каждый раз при встрече называл ее «котенком».
– Я не могла оставить тебя без присмотра. Надо же было кому-то проследить за тем, чтобы ты не съел Люка.
Эмрин обернулась к нему и улыбнулась; она улыбалась очень редко и только тем, кто ей нравился. Кудри Тарика были собраны в хвост на затылке, так что рога были видны; он был одет в черный официальный костюм из плотной ткани. Она считала его симпатичным, но относилась к нему как к брату.
– Наш дорогой оборотень вполне в состоянии о себе позаботиться, – ответил демон, и его глаза лукаво блеснули. – Я больше волновался насчет тебя, малышка. – Он положил руку ей на плечи и при этом нечаянно потянул за волосы, довольно больно.
– Отвали, Тарик, – буркнула Эмрин и сбросила его руку.
Они вошли в очередной коридор, узкий и темный, в конце которого находилась винтовая лестница. Эмрин знала, что лестница была вырублена в стене рядом с атриумом. Тарик снова оглянулся, и Эмрин тоже повернула голову. У Ахейи было раздраженное лицо, ее холодные голубые глаза блестели.
– Тебе стоит только сказать одно слово, и я вырву ему глотку, – прошептал Тарик, наклоняясь к уху Эмрин.
Она поняла, что он говорит о Хашиме.
– Все нормально, я разберусь, – отрезала она, отталкивая его.
– А мне кажется, это будет забавно: наблюдать, как я разбираюсь с ним вместо тебя, – промурлыкал Тарик и хищно усмехнулся.
– Ариок с тебя кожу живьем сдерет, а меня заставит следить за тем, чтобы ты не отдал концы в процессе.
Эмрин закатила глаза, провела пальцами по татуировке на бедре – очередная нервная привычка. Она почувствовала присутствие магии, кинжал словно подрагивал под ее рукой. Это несколько успокоило ее.
– Какое извращенное воображение, – заметил Тарик, подмигнул Эмрин, обогнал их с Ахейей и начал спускаться по лестнице.
– Куда мы идем? – спросила Ахейя, поравнявшись с Эмрин.
– В город, – коротко ответила серафим, спускаясь в темную комнату, в которой располагалась одна из подземных воронок.
Когда Ахейя и Эмрин достигли последней ступеньки, Тарик уже исчез в магическом вихре. Воронка занимала всю стену. Она выглядела точно так же, как стена на границе Алхиры, – это была колышущаяся темная завеса. Ахейя уставилась на нее круглыми глазами.
– В город? – повторила белобрысая девица, приподняв брови.
– Ну да, это воронка. – Присутствие Ахейи раздражало Эмрин, и ей не хотелось ничего объяснять. Ничего, скоро сама все поймет. – Давай, вперед.
Она кивнула в сторону «живой стены», но эта диоскур не трогалась с места. Ахейя явно нервничала.
Раздосадованная Эмрин схватила ее за локоть и потащила к воронке.
Глава 22. Ахейя
Пока Ахейя шла через воронку, магик капал с ее тела, словно теплая вода. Он ласкал кожу, как будто хотел успокоить ее, как будто заметил, что у нее дрожат руки. Смутные воспоминания о пламени, которое обожгло ее на границе, заставили ахнуть, но мгновение спустя Ахейя поняла, что на этот раз боли и неприятных ощущений не будет. И все равно она задержала дыхание, чувствуя, как ее тянут за руку, и выдохнула только после того, как Эмрин вытащила ее из воронки с другой стороны.
Здесь было почти темно, и Ахейя не сразу привыкла к полумраку. Они очутились в какой-то комнате, освещенной тусклыми «энергетическими» светильниками под потолком; напрягая зрение, Ахейя сумела разглядеть несколько темных диванов и золотую мебель.
А потом она снова почувствовала этот предательский гул в груди, и ей стало жарко; это чувство было уже знакомо – душа притягивала ее к себе. Причем сейчас казалось, что ее тянут одновременно во все стороны.
«Боги, да возьми ты себя в руки». Ахейя начала задыхаться, закружилась голова, словно она стояла на краю пропасти. Потом она сделала глубокий вдох в попытке справиться с приступом паники и повернула голову – просто почувствовала его присутствие, ей не нужно было видеть его.
Ахейя прижала руки к шее, чувствуя, как льдинки скользят вдоль позвоночника при мысли о том, что она снова находится рядом с Ариоком; ее душа была так близко, и она так сильно хотела его, хотя совершенно ничего о нем не знала.
Нет, неправда. Кое-что она все-таки знала. Ахейя была в его власти, и он наслаждался возможностью распоряжаться ее жизнью и смертью; он послал за ней варколака, устроив себе садистское развлечение; ему нравилось смотреть на то, как митра дрожит и извивается на постели от сладкой боли… Но когда он прикасался к ней, она забывала обо всем этом. Это не имело никакого значения.
Ахейя развернулась на каблуках; казалось, что кто-то с силой стиснул ее легкие, чтобы выдавить из них воздух. Прижав руки к груди, чтобы справиться с болью, она встретила взгляд темно-серых глаз.
«Твою мать, он все-таки красавчик».
Она прикусила губу, но не стала бранить себя за эти мысли. Ахейя была напряжена до предела; она нуждалась в его прикосновении, и это приводило ее в ярость.
Ариок слегка прищурился. Его лицо было бесстрастно, но эти глаза… в них снова тлели угольки, уже знакомый ей гнев, который всегда жил под слоем пепла. Он был одет в черный официальный костюм, на груди по-прежнему красовалась перевязь с кинжалами, на руках блестели серебряные кольца, волосы были собраны в пучок, но несколько волнистых прядей обрамляли лицо.
Альшайтан стоял в противоположном конце комнаты в компании Люка, Шайрона и Кар; в зубах у него была зажата сигара, и вокруг них клубился густой красный дым. Ахейя в Келосеросе курила нечто похожее, но у тех сигарет был другой дым, белого цвета. Она покупала их, чтобы избавиться от тревоги. Очередная провинность, за которую ее высекли бы плетью, если бы
