спросил он.
От его вопроса у меня внутри что-то оборвалось.
– Разве вы не собирались сегодня утром переехать в другую гостиницу? – удивилась я.
– Нет, – пожал плечами Ивушкин. – Зачем? Я ведь уже поселился здесь.
– Мы же решили, что вы проведете у нас всего одну ночь.
– Вообще-то мы ни о чем таком не договаривались. Вы были столь добры, что пустили меня переночевать, и теперь я хочу принести вашему отелю немного денег. Вчера вы сказали, что моя мансарда обычно пустует. Значит, эту комнату никто не бронировал, и я могу снять ее на некоторое время, правильно? Знаете, она мне понравилась. Я так замечательно в ней выспался, как не высыпался нигде и никогда.
Я слушала его и чувствовала себя полной дурой. Мы ведь действительно не обговорили сроки его пребывания в «Жар-птице». Однако я была уверена, что оставаться здесь дольше, чем на ночь Ивушкин не будет!
– Забавный у вас отель, – продолжал между тем рыжий. – Снаружи халупа халупой, а внутри все на уровне. Красивый холл, удобные лестницы, классная мебель, стильные интерьеры. И кормят очень вкусно.
Это точно. Наши повара – кулинары от Бога. А обстановку мы обычно придумываем сами. Например, интерьер его мансарды вчера создавался на ходу.
С новыми номерами всегда бывает много возни. В них надо покрасить потолки, поклеить обои, повесить шторы, установить мебель, провести телевидение и интернет. В общей сложности у чародея комплекс этих дел занимает порядка двух-трех часов. Чтобы Ивушкину не пришлось заселяться в номер глубокой ночью, мы с Никой готовили его вместе.
Так как комната находилась на чердаке, мы выложили ее стены и потолок деревянными панелями, а на пол постелили симпатичный коричневый ламинат. Потом через внутренний телепорт приволокли со склада платяной шкаф, кровать, тумбочку, кресло и маленький письменный стол.
Все номера, которые я создаю в «Жар-птице», изначально идут с туалетом и душевой кабиной, поэтому заморачиваться с сантехникой нам не пришлось. Для освещения комнаты мы повесили под потолком люстру, а вайфай и ТВ решили не проводить. Рассудили, что без помощи братьев-мастеров будем возиться с ними до следующего года, а Максиму они, в общем-то, ни к чему.
Потом Вероника разложила полотенца и постелила гостю постель, а я развесила по стенам постеры с изображением озер и деревьев.
Таким образом, на все про все у нас ушло чуть более полутора часов. В итоге номер получился вполне приличным, и я была рада, что Максиму он пришелся по душе.
Тем не менее, оставить его за ним аж на четырнадцать дней я не имела морального права. Сделав это, я навлекла бы на «Жар-птицу» большие неприятности или даже поставила ее под угрозу закрытия. Я могу сколько угодно шутить про такси до психиатрической больницы, однако если про Ивушкина узнают в МАУ, нашей гостинице точно не поздоровится.
– Видите ли, Максим, – я понизила голос, – в мансарде, которую вы сняли, жить нельзя. У нас есть предписание санэпидслужбы, где это указано черным по белому. Прошлой весной ее сотрудников не устроила температура, которая в ней поддерживается, и качество воздуха. Они сказали, что он слишком влажный.
– Разве? – удивился Ивушкин. – Как по мне, с воздухом там все нормально.
Я криво улыбнулась.
– СЭС считает по-другому. Хотя лично я скорее соглашусь с вами, чем с ней. Как бы то ни было, сдавать этот номер запрещено. Если там узнают, что вы в нем ночевали, у «Жар-птицы» возникнут проблемы.
– Ульяна, о том, что я тут ночевал известно только мне, вам и горничной. Вы напрасно волнуетесь.
– Если вы останетесь тут на две недели, санслужбе это станет известно тоже. Лето у этих ребят – самое хлебное время. Они едва ли не каждый день посещают местные отели, ресторанчики и кафе – проверяют, устранили ли там найденные в прошлый раз нарушения. Сами понимаете, исправить их за короткое время не всегда возможно. В итоге за три месяца СЭС выполняет годовой план по штрафам. В том, что ее сотрудники явятся к нам, нет никакого сомнения. Мы пока не знаем, как изменить в мансарде качество воздуха, поэтому держим ее закрытой. Быть может, вы все-таки поищите другую гостиницу, Максим? Мне очень неудобно вас об этом просить, но если СЭС выпишет нам еще один штраф, мы попросту разоримся.
Ивушкин понятливо кивнул.
На самом деле, я сказала ему правду. Не совсем чистую, однако, в целом все именно так. Если проверяющие из МАУ узнают, что у нас жил не маг, санкции последуют в тот же миг.
– Давайте сделаем так, – немного подумав, сказал Максим. – Я оставлю у вас вещи и налегке отправлюсь искать другое жилье. А когда найду, вернусь и заберу свои баулы. Идет?
– Идет, – улыбнулась я. – Можете оставить их прямо в номере. Пока вас не будет, туда никто не войдет.
Предложение мужчине понравилось. Я распечатала ему список городских гостиниц с адресами и телефонами, и Максим, посетовав, что в «Жар-птице» его смартфон почему-то не ловит мобильную связь, отправился на улицу обзванивать отели и апартаменты.
Едва за ним закрылась дверь, как пиликнул мой сотовый телефон – в мессенджер пришло сообщение от дедушки.
«Уля, зайди ко мне. Есть разговор».
О том, что в «Жар-птице» остановился обычный человек, Валентин Митрофанович узнал еще вчера вечером. Отправив Ивушкина спать, я сразу же ему позвонила и подробно обо всем рассказала. Деду моя новость не понравилась, однако он согласился, что выгонять парня под дождь действительно было нельзя.
Неужели мы все-таки засветились, и дедушка хочет поговорить именно об этом?
Я глубоко вздохнула и пошла в кабинет директора.
***
Дедушкин кабинет находился за неприметной деревянной дверью. В «Жар-птице» таких немного. Двери, ведущие в номера постояльцев, обычно выглядят ярко и стильно – мы украшаем их резьбой или орнаментом, который является частью общего дизайна этажа.
За неприметными в отеле располагаются служебные помещения, растянутые дедушкой до нужного нам размера. В одном из таких помещений обустроен мебельный склад, в другом – прачечная, гладилка и ряд шкафов с полотенцами и постельным бельем. В третьем находится мастерская Игоря и Демьяна, в четвертом – кабинет Валентина Митрофановича. Повинуясь желанию своего владельца, тот мог сжаться до размеров каморки или превратиться в конференц-зал.
Сегодня эта комната была просторной. Когда я переступила ее порог, оказалось, что в ней собрался весь персонал гостиницы. Дедушка сидел в своем кресле, остальные расположились за длинным столом, что стоял перпендикулярно директорскому.
Увидев меня, Валентин Митрофанович улыбнулся и жестом указал на свободный стул по правую руку от себя.
Я улыбнулась в
