ответ.
Удивительно, как забавно порой тасуется колода. Вероника сказала, что меня и Максима Ивушкина можно принять за брата и сестру. Зато в родстве с Валентином Солнцевым меня совершенно точно не заподозрит никто. Даже тех, кто давно знает нашу семью, удивляет, насколько мы с дедом не похожи друг на друга.
Я – тонкая, рыжая, голубоглазая. Он – темноокий великан с черными волосами, украшенными благородной сединой. В свои шестьдесят девять лет дедушка остается крепким и поджарым. Женщины до сих пор оборачиваются ему вслед, в том числе те, которые в два раза моложе него. Дедуле, без сомнения, льстят эти взгляды, но он никогда не заостряет на них внимание. Валентин Митрофанович был и остается верен моей бабушке, своей любимой жене. Даже спустя пять лет после ее смерти.
– Думаю, все вы в курсе, какой необычный гость ночевал сегодня в нашем отеле, – сказал дедушка, когда я уселась рядом с ним. – Ульяна, Максим Ивушкин еще в «Жар-птице»?
– Пока да, – кивнула я. – Обзванивает городские гостиницы, ищет себе другое жилье.
– Готов поспорить, что Ивушкин его не найдет. Отели окажутся заняты, и даже в апартаментах не отыщется ни одной свободной комнаты.
– Почему вы так думаете? – поинтересовался Демьян.
– Я уверен, этот парень явился к нам неспроста. Сегодня утром я проверил отворотный контур, который стоит вокруг «Жар-птицы». В нем по-прежнему нет ни одного слабого места, и он по-прежнему скрывает нашу гостиницу от обычных людей. Однако Максима Сергеевича чары почему-то пропустили. Если бы на нем стояла метка о принесенной Клятве молчания, вопросов было бы меньше. Тем не менее, метки на нем нет, магией он не обладает, но при этом свободно проходит через все наши заклятия. Вывод: кто-то обеспечил ему этот проход. Кому-то очень захотелось, чтобы Ивушкин остановился в нашей гостинице и, возможно, пожил в ней некоторое время.
– Но зачем? – удивилась Варвара. – Что за глупость?
– Это не глупость, – возразила я. – Это способ навлечь на нас неприятности. Если в «Жар-птицу» прямо сейчас придут ребята из МАУ, нам придется заплатить серьезный штраф. А если окажется, что Максим провел у нас несколько дней, отель закроют за угрозу разоблачения волшебного мира.
– Именно поэтому Максим не найдет свободных номеров, – кивнул Валентин Митрофанович. – Скажу больше, друзья. Если все так и будет, мы сдадим ему комнату. На день, на неделю, на месяц – на столько, насколько ему будет нужно.
– И поставим «Жар-птицу» под удар? – недоуменно приподнял брови портальщик Семен Николаевич.
– Нет. Мы сделаем это, чтобы понять, кто собирается пустить нас по миру. У меня уже есть на этот счет предположения, и я хочу их проверить.
– Разве мы можем так рисковать? – изумилась я. – Если Ивушкин останется здесь, скандала не миновать! У нас на каждом шагу творятся чудеса, чего только стоит один ездовой дракон! Мы, конечно, можем воздержаться в присутствии Ивушкина от колдовства, но постояльцы этого делать точно не будут. Это то самое шило, которое невозможно утаить ни в мешке, ни в коробке, ни в сейфе.
– То, что рыжий не принес Клятву молчания, вовсе не означает, что он не знает о волшебном мире, – заметила Таня. – Известно немало случаев, когда чародеи проворачивали темные делишки при помощи обычных людей. Некоторые из этих людей десятилетиями жили рядом с колдунами и даже не думали в чем-то там клясться. Что, если рыжий сговорился с кем-то из наших конкурентов, и будет нарочно ждать, когда кто-нибудь из нас применит магию? Увидит, к примеру, как мы с Никой левитируем моющие пылесосы, и позвонит своему зловредному другу. А тот напишет на нас кляузу в МАУ.
Коллеги переглянулись. Дедушка поджал губы.
Тема конкурентов была для него самой больной. «Жар-птица» существует давно, но только в последние десять лет стали появляться маги, которые изъявляли желание прибрать ее к своим рукам. Владельцы фешенебельных пансионатов курортной зоны неоднократно предлагали деду выкупить наш семейный бизнес. Суммы, которые они называли, бывали столь внушительными, что захватывало дух.
Валентин Солнцев всегда им отказывал. «Жар-птица» являлась не просто частью его жизни, она была частью его души, и расставаться с нею он не желал.
Многих коллег-отельеров жутко раздражала дедушкина позиция, что хороший отдых должен быть доступен для всех. Именно поэтому у нас есть не только дорогие люксовые номера, но и дешевые бюджетные. Последние всегда пользуются большим спросом. Они позволяют чародеям с ограниченными финансами экономить на проживании и отдыхать в курортной зоне за сравнительно небольшие деньги.
Если у гостиницы сменится владелец, стоимость ее услуг сразу взлетит до небес. Отдыхающим либо придется раскошелиться, либо сразу бронировать места в курортных пансионатах, ибо разница между ними и «Жар-птицей» окажется невелика.
Моего деда много раз обвиняли, что он демпингует ценами. При этом все понимали: это неправда. Доступность нашего отеля заключается не в искусственном занижении цифр, а в том, что у Валентина Солнцева есть совесть, которая не позволяет драть с постояльцев три шкуры.
Похоже, в этот раз конкуренты решили взяться за деда всерьез. Кто-то из них понял, что по-хорошему он «Жар-птицу» никому не уступит, и придумал другую схему – менее честную, но более действенную.
– Мы всегда были чисты перед законом, – сказала я. – Соблюдали все правила и предписания. Почему бы нам не делать это и впредь? Конкуренты хотят сыграть на нашем человеколюбии? Давайте их обломаем. Если Ивушкин не сможет снять себе другое жилье, мы ему поможем. У каждого из нас есть родственники или знакомые, которые сдают туристам комнаты или квартиры. Неужели ни у кого из них не найдется свободного угла?
– Моя золовка хотела сдать на несколько недель свой дачный домик, – подала голос Милолика Петровна. – Они с мужем недавно сделали в нем ремонт. Там есть все, что нужно для нормального отдыха – заезжай и живи. Я могу попросить ее поселить рыжего в этом домике. Уверена, она не откажет.
– А у моего двоюродного брата есть свободная квартира, – добавил Ярослав. – Она досталась ему в наследство от бабушки. Ремонт в ней, конечно, так себе, зато она чистая, просторная и находится в шаговой доступности от курортной зоны для обычных людей. В этой квартире сейчас никто не живет, и брат тоже подумывает ее кому-нибудь сдать.
– Вот! – я подняла вверх указательный палец. – Вариантов куча. Что скажете, Валентин Митрофанович?
Взгляд дедушки стал жестким.
– Ивушкин должен остаться у нас, – твердо сказал он. – Квартиры родственников мы ему предлагать не будем. Ребята наложат на его мансарду дополнительные чары, чтобы в нее не проникали звуки из коридоров и с улицы. А еще
