читает мои мысли. Оборачивается, когда мы уже за углом.
— Ты только понежнее с ним. Ладно? Знаю, что он младше и все дела, но первая любовь — это такое дело.
— И давно? — спрашиваю я удивленно. — Ты все знала и молчала?
— А что мне брата выдавать? Вздыхает тихонечко у себя в комнате — и пусть вздыхает.
— Так вот почему он меня постоянно подвозил на своем моцике после смен. Говорил, что как сестру бережет. Что привык тебя подвозить, вот и меня тоже.
Улька скептически улыбается в ответ.
Ох, ясно. Я была слепа. Прозрела.
Мы выходим на набережную к морю. Оттуда дует освежающий ветер, приносит на губы соленые частички воды.
Люблю такие прогулки, только не в сезон. Сейчас же нас все толкают кругами, задевают мокрыми полотенцами, громко орут друг другу.
— Так что с объявлением?
— Я не готова. Не сегодня.
— Лерка, ты что, трусишь?
Мне правда страшно.
— А что, если он назначит свидание прямо сегодня? Я еще не готова.
— Ну так вперед. Давай. Иди чисти перышки. Выгляди просто убийственно, чтобы не смог отказать и выслушал каждое твое слово. Чтобы с руки твоей ел. Я знаю, ты можешь. В универе все парни по тебе сохли, а ты встречалась с тем идиотом Вадиком.
Я пожимаю плечами. Не хочу вспоминать об этих трех годах с ним.
Улька провожает меня до подъема в гору. Мне предстоит идти вверх еще минут двадцать, прежде чем я дойду до своего жилого комплекса. Я там купила квартиру-студию на двадцать первом этаже. Вид просто шикарный.
Комната хоть и небольшая, но зато с террасой, где помещается шезлонг, маленький столик и счастливая я.
Именно на шезлонге я и размещаюсь, когда принимаю душ и заканчиваю с макияжем. Беру телефон в руки и снова думаю, писать или нет.
Если сделаю это сейчас, то буду при полном параде. А если потом, то он может застать меня в неудобный момент.
Эх, была не была. Чем дольше тяну, тем страшнее.
Вопрос все равно нужно решать.
В тексте объявления я не изобретаю велосипед — пишу прямо: «Хочу встретиться с Егором Руданским».
Чтобы, не дай бог, никто левый не вклинился.
А сама иду выбирать платье для ужина. Солнце стремительно садится, как бывает только на побережье. Казалось, вот только лучи бьют тебе в лицо, и раз — яркий диск ныряет за гору, и резко смеркается.
Я примеряю темно-синее платье в облипку, достаточно строгое сверху, но короткое внизу, и тут слышу шум с террасы.
Глава 6
На ограждение часто садятся чайки, поэтому я спешу прогнать их. Не потому, что не люблю птиц, а потому, что гадят они как птеродактили, не меньше.
Я открываю дверь, впускаю свежий вечерний воздух, а потом замираю на месте.
И следом ору.
Все потому, что на террасе стоит огромный мужик и улыбается так, словно в лотерею выиграл.
Я вбегаю обратно, захлопываю дверь и смотрю на него через стекло.
Неадекват. Накурился, что ли? Солевой наркоман, наверное, раз по балконам лазает.
Я отхожу на несколько шагов вглубь студии. Кошусь на него, но взглядом быстро прощупываю, что можно схватить рядом.
Нож! Отлично. Подойдет.
Беру самый большой, сжимаю в руке. Легче не становится.
Я совсем не боец.
Мужчина подходит к двери, и через стекло свет падает на его лицо. Рожа типичного мордоворота — нависшие дуги бровей, глубоко посаженные глаза. Откуда только смешливые морщинки вокруг глаз у такого мрачняка — непонятно.
Он стучит в стекло костяшками пальцев.
С его телосложением вынести эту преграду недолго, поэтому я отступаю к входной двери.
Надо уходить, вызывать полицию. Погром в квартире не так страшен, как увечья.
Я не спускаю с него глаз, пячусь, надеваю босоножки, не застегивая ремешок.
Свободной рукой нащупываю за спиной ручку двери, потом ключи. Поворачиваю нужный в замочной скважине, нажимаю на ручку и тяну дверь на себя.
И тут меня обхватывают сзади, закрывают рот рукой и выбивают нож из ладони.
Стук холодного оружия о плитку звоном отдается в ушах. Страх мгновенно кипятком проносится по всему телу с пяток до головы. И я начинаю брыкаться что есть мочи.
Я барахтаюсь и чувствую тщетность усилий. Наши комплекции слишком разные.
Я среднего роста, хрупкая, а держащий меня просто громила. Я даже ногами до пола не достаю. Никуда треснуть не получается.
Паника захлестывает с головой.
Кто это? Что это? Почему?
Я понимаю, что это спланированный захват. Но что со мной сделают?
Это Руданский решил преподать мне урок, раз я не сидела мышкой?
— Тихо-тихо. Глава нам головы открутит, если ты поцарапаешься, — слышу голос сзади.
Что? Глава? Поцарапаюсь?
Я начинаю вырываться еще сильнее.
Меня хотят похитить!
Одно хорошо: раз боятся, что поцарапаюсь, значит, пока нужна живой.
— Б***ь! — слышу ругань на ухо, когда попадаю в чувствительное место на голени.
Но никто меня не отпускает.
— Простите за мой французский, — почему-то тут же извиняются мне в ухо.
И это меня ставит в ступор еще сильнее. Похитители извиняются. Надо же!
Меня стремительно тащат на общую лестницу, и я лишь слышу, как дверь моей квартиры хлопает. А потом перед глазами летят лестничные пролеты с такой скоростью, словно я смотрю на перемотке.
Буквально за пять вдохов мы оказываемся на первом этаже. Меня выносят мимо консьержки, которая ни слова сказать не смеет. Лишь встает со стула, провожает меня шокированным взглядом.
Полицию вызывай! Кричи! Зови на помощь!
Но она ничего не делает. Боится.
Один открывает подъездные двери, второй выносит меня через них. У машины ждет водитель с открытым авто. Меня запихивают на заднее сиденье, поджимают с двух сторон так, что я чувствую себя прослойкой, из которой вот-вот выдавится содержимое.
— Кто вы? — спрашиваю дрожащим голосом, так как рот теперь у меня открыт.
Машина резко двигается с места.
— Вы же хотели видеть Егора Руданского? — стреляет в меня смеющимся взглядом мужчина, которого я видела на балконе.
И я застываю.
Так вот оно что.
Прочищаю горло, но голос все равно дрожит и звучит испуганно:
— Это он так приглашает на свидание?
Мужчины гогочут, а я покрываюсь гусиной кожей.
Может, зря я была такой настырной? Надо было валить в другой край или область, открывать магазин там.
Но мне тут же становится стыдно за секунду слабости.
Я люблю свой жаркий юг. Я родилась здесь, выросла и ни за что не хочу уезжать. Не какому-то пупу земли меня выселять.
