Впрочем, я мало я разбиралась в ранениях. Может, это у Бладсворда такая особенность магии? Я же ничего об этом не знаю.
Или все-таки дело в кинжале.
Не просто же так владетель попросил использовать именно его…
В любом случае, крепить кинжал обратно под юбки было глупо, учитывая, сколько времени требовалось, чтобы его достать. Пришлось оставить в руке.
— Правильно, — одобрил Бладсворд.
— Вы обещали рассказать, как следует его носить? — напомнила я, выходя вслед за ним из охотничьего домика.
— Присмотрись к нашей женской моде, Энни. Особенно тебе понравятся рукава.
Дальше беседовать не получилось.
Бладсворд взял такой темп, что я едва успевала за его широкими стремительными шагами, хотя на этот раз мы пошли по тропе. Мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не оставить половину своих юбок на цепляющихся за них кустах, раскинувших свои ветви слишком широко.
Я старалась ориентироваться на идущего впереди Бладсворда, но странное ощущение, что за нами следят, заставляло меня оглядываться по сторонам. И когда чуть поодаль мелькнула темная фигура, я вздрогнула и, догнав владетеля, ухватилась за его здоровую руку.
— Там кто-то есть? — прошептала я.
— Не волнуйся, это мои парни, — успокоил меня Бладсворд.
— А где они были раньше? — неприятно удивилась я, сообразив, что так владетель назвал своих телохранителей.
— Я их позвал только что…
— Вы менталист? — я тут же выпустила сильные пальцы и отшатнулась.
Это бы многое объяснило в поведении Бладсворда, и не мне упрекать каким-то сортом дара человека, но... менталист — это слишком. К такому я точно не была готова.
— Нет, — с усмешкой отозвался владетель, без труда угадав мои чувства. — Не менталист. Но тоже очень талантливый и особенный.
— И скромный, — проворчала я, немного расслабляясь.
— Если ты сама не замечаешь моих достоинств, что ж, придется рассказать тебе и о них самому.
— С чего вы решили, что я не замечаю?
— То есть ты согласна, что я красивый, мужественный, сильный, благородный и терпеливый? Просто идеальный мужчина, ты не находишь?
— Я нахожу, что вы хитрый, коварный манипулятор! — забывшись, в сердцах огрызнулась я. И опять спохватилась с опозданием кому, что и в каком тоне я говорю.
Ляпни я такое владетелю Станхейма, даже представить страшно, чем бы мне это грозило. Бладсворд же, оглянувшись на меня, просто подмигнул:
— Это другие мои достоинства.
Что же, в таком случае, он считает своими недостатками?
Через несколько минут мы свернули с тропы. Следовавшие за нами телохранители перестали скрываться и двигались параллельно, заключив нас в защищаемый периметр. Это немного успокаивало.
Увы, спокойствие было шатким и улетучилось, как только мы достигли места назначения.
В центре небольшой пологой низины лежало тело.
Тоби, а это был именно он, не подавал признаков жизни. Сердце сжалось. Он ведь еще так молод. Что он мог успеть совершить в жизни такого, что это стоило ему жизни?
Охрана Бладсворда оцепила низину, и владетель пошел к пареньку.
Я до боли сжала рукоять кинжала в ожидании вердикта. Владетель, опустившись на корточки перед телом, осмотрел его, положил пальцы на шею в попытке уловить пульс и покачал головой.
Я оцепенела.
Не может быть! Так ведь не должно быть!
Влекомая непонятной тягой убедиться, что Бладсворд не ошибся, я как под гипнозом двинулась в низину.
Один из телохранителей хотел было заступить мне дорогу, но взгляд его зацепился за кинжал в моей руке, и он отступил. Неужто я выглядела так, будто могу пустить его в ход? Впрочем, это было неважно.
Остановившись в двух шагах от тела, я уже понимала, что владетель прав. Тоби безнадежно, бесповоротно мертв.
Силы небесные! Ему ведь едва ли есть двадцать. У него даже усики над верхней губой еще совсем юношеские и незнавшие бритвы.
Бладсворд попытался отвести меня в сторону, загородить вид застывшего неподвижно тела широкими плечами, но мне казалось, что этот остекленевший взгляд, смотрящий в никуда, преследует меня.
— Скажите, что это несчастный случай! — с мольбой в голосе потребовала я у владетеля.
— Энни. Это то, о чем я тебе говорил. Времени почти нет.
— Его убили из-за меня? — меня затрясло.
— Скорее, из-за меня, но да, видимо, Тоби знал то, что могло угрожать тем, кто все это задумал.
— Но ведь… ведь… Томас же жив. Почему…
Наверно, я звучала бессвязно, но в моем разуме царил всепоглощающий хаос.
Пожалуй, именно сейчас я по-настоящему осознала, что все серьезно.
Не тогда, когда мне попытались скормить жгун-траву, не тогда, когда ударили по голове, и даже не тогда, когда бревно пронеслось надо мной, грозя размозжить лицо в кашу.
Только теперь я поняла, что могла оказаться на месте Тоби.
На секунду мне даже показалось, что там на опавшей листве лежу я.
И ощутила, как я хочу жить.
— Как… это случилось? — еле выговорила я.
— Точнее скажет дознаватель, но похоже на непрямой магический удар, в результате которого Тоби свернул себе шею.
Я была благодарна Бладсворду за то, что сейчас он говорил, не увиливая и не щадя моих чувств, хотя слышать такое было ужасно. От этих слов внутри все леденело.
Дознаватель, когда он появится, многое уже будет упущено, даже если сейчас накрыть тело стазисом.
— Я могу… — я облизнула пересохшие губы, — я могу прочитать…
Я и сама не верила в то, что решилась.
Ту самую часть дара, что считалась в высшем обществе Станхейма грязной, я старалась скрывать и никогда не использовала. Откровенно стыдилась, хотя и понимала, что в ней нет ничего такого. Ну и боялась мертвых людей и их вещей. Не без этого.
Да я даже отца не смогла поцеловать в лоб перед захоронением в склепе, как этого требовал погребальный ритуал.
Но кажется настало время не только свободы, но и взрослых поступков.
Глава 48. Тяжелое чтение
В глазах владетеля мелькнуло понимание.
Сейчас меня не волновало, что он будет обо мне думать. Достаточно было уже того, что на его лице не было той брезгливости, которая всегда проступало у госпожи Плам, когда речь заходила о моем даре.
Я где-то читала, что опытный «чтец» мог подобно менталисту просмотреть память вещей за определенный период. Мне это было недоступно. Мой талант никто не развивал, да нам это и не было нужно. Для того, ради чего некроманты и привлекали себе в помощь чтецов, требовались не навыки, а восприимчивость.
— Ты уверена? — теплая ладонь Бладсворда погладила меня по щеке, и я чуть позорно не расплакалась при посторонних.
Расклеиться мне не позволило осознание, что к посторонним я отнесла не самого владетеля, а только
