Ну и как в таких условиях принимать решение?
— Энни, тебе больно? — возле самого уха произнес владетель.
Ох! Проклятье! Он же ранен, а я тут разлеглась…
Разлеглась?
Я тут же распахнула глаза.
Оказалось, что я лежала на столе, а Бладсворд нависал надо мной с обеспокоенным выражением лица.
И все бы ничего, если бы не расстегнутый ворот моего платья.
Да что же это такое?
Словно прочитав мои мысли, владетель невозмутимо пояснил:
— Я думал, тебе стало дурно.
— Из нас двоих ранены именно вы, — я малодушно старалась не смотреть на саму рану на его плече, хотя мне предстояло еще ее перевязать, так что это было всего лишь отсрочкой.
Пока я была поглощена видением, Бладсворд использовал свой шейный платок, чтобы перетянуть руку, но это было временной мерой.
— Как видишь, я раздет и не делаю из этого событие, — хмыкнул владетель.
Не удержавшись, я покосилась на обнаженную грудь, и взгляд мой зацепился за то, на что я прежде от волнения не обращала пристального внимания, хотя стоило.
Теперь же я как следует рассмотрела отметину над ключицей Бладсворда.
Он была не совсем такая, как у меня, но нечто общее прослеживалось.
У владетеля птичка была крупнее и четче. Ее крылья были сложены, а клюв был хищным.
Вопросы множились, но, уже узнав немного Бладсворда, я была уверена, если я начну их задавать, то первое, что сделает владетель, это потребует показать ему мою отметину.
С трудом отводя глаза от метки, я вернулась к насущному:
— Вам надо наложить повязку.
— Мы все еще на «вы»? — приподнял бровь Бладсворд. — Печально, а ведь мы так хорошо начали в моей спальне…
Владетель напоминал мне, как я называла его по имени при возмутительно порочных обстоятельствах. Похоже, ему никогда не надоест дразнить меня.
— Милорд, не вы ли говорили, что мы ограничены во времени?
— А ты не собираешься рассказать мне, что увидела?
— Предлагаю совместить, — вздохнула я, морально готовясь снова причинить боль владетелю.
— Все необходимое ты найдешь там, — Бладсворд махнул рукой в сторону кухонных шкафчиков, где в самом деле, среди бокалов обнаружился ящичек с целительскими снадобьями и лекарскими мелочами.
Следуя подсказкам владетеля, я занялась его раной.
— Мне нравится твое хладнокровие, Энни.
Хладнокровие?
Я удивленно посмотрела на него.
Да я в любую секунду готова упасть в обморок.
В особенности, когда чувствовала, как под пальцами напрягаются мускулы. Все же, хоть перевязка и не так болезненна, как извлечение стрелы, все равно это процедура не из приятных.
Чтобы отвлечь Бладсворда, я стала рассказывать о том, что увидела.
— Томас… — не очень удивленно протянул владетель.
— Кто это? — оборачивая бинтом вокруг руки и закрепляя тампон.
— Отец Джины. Мой лесник.
Я вспомнила, как Торни рассказывала мне, что отцу Джины по настоянию леди Синтии пришлось отослать дочь в земли Станхейма. Впрочем, я никогда не замечала, чтобы мачеха тосковала по родным.
— Он отказался делать то, что требовал от него лорд. А стрелы тот у него взял тайком. Хотел подставить Томаса?
— Скорее всего, — согласился Бладсворд. — Конечно, трогает, что Том боится меня сильнее, чем кого-либо, в общем-то, правильно делает. Однако, если я правильно тебя понял, его гость намекнул, что он уже в чем-то замешан. Если в том, о чем я думаю, то это Том напрасно.
Вспомнились слова леди Синтии о том, что ее сын хуже зверя.
— Этот человек, — фиксируя повязку, неуверенно начала я, — он тот, кто был с Освальдом в лесу. Помните, я говорила, что узнаю его по голосу? — Бладсворд кивнул, и я продолжила. — Я его снова слышала. В Бладсворд-холле. Он пошутил насчет вашей рубашки.
Владетель помрачнел.
— Жаль. У меня были подозрения насчет Хэмиша, но я не думал, что он настолько мерзавец.
Он опять не договаривал. Я отлично помнила, какое выражение лица было у Бладсворда, когда он смотрел вслед этому Хэмишу. Тут определенно было что-то еще.
— В любом случае, я не понимаю, чем я могла ему помешать? Или он решил подыграть Джине?
— Джине? — нахмурился владетель. — Очень вряд ли. Думаю, он ее уже приговорил, но, в самом деле, твоя смерть ему совершенно ни к чему. На первый взгляд. Так что мы посмотрим повнимательнее еще раз.
Три человека желали моей смерти.
За что?
Забывшись, я надавила слишком сильно на повязку, и Бладсворд скривился. У меня в груди все сжалось. Не отдавая толком отчета в собственных действиях, я в порыве сочувствия погладила владетеля по плечу, лишь в последний момент спохватившись неуместности этого жеста.
Мужчины не любят, когда их жалеют.
Только вот, виновато убирая руку, я неосторожно коснулась отметины Бладсворда, и моя собственная метка тут же вспыхнула огнем.
Жар волной прокатился по всему телу, и прежде чем я успела понять, что происходит, горячие сухие губы коснулись моих. Заныла царапина на мизинце, про которую я совершенно забыла. Пламенным шквалом накрыло сознание, я безвольно поддалась тому, чего сейчас требовало от меня нечто деспотичное внутри.
«Ну ты же хотела того, кто сможет тебя защитить», — прозвучала в голове незлая насмешка.
Глава 46. Минус один свидетель
К моему стыду, не я прекратила это непристойное поведение.
— Вот видишь, — оторвавшись от моих губ, сказал Бладсворд, — это вовсе не так мучительно.
— Милорд! — я отпрянула от владетеля, не зная, куда деть глаза, потому что в пылу этого наваждения, я не вовсе не была безучастной. И кончики пальцев горели, все еще храня ощущение горячей кожи под ними. Губы до сих пор покалывало от того напора, с которым мой нечаянный пациент заражал меня страстью.
— Райан, — поправил меня Бладсворд. — Назови меня Райан.
Его потемневший взгляд и хрипотца в голосе отзывались во мне слабостью.
Усилием воли я разорвала гипнотический зрительный контакт и, отвернувшись, начала застегивать ворот платья дрожащими пальцами.
Владетель прижался ко мне спины вплотную, отчего победа над мелкими пуговками давалась мне сложнее. Я лопатками ловила стук его сердца, и мое собственное не желало успокаиваться. Метка на плече сладко ныла, мешая попыткам взять себя в руки.
Бладсворд положил ладони на мои пальцы, как бы заключая меня в кольцо рук и одновременно даря иллюзию, что я могу вырваться. Он сам принялся за застежку, чем взволновал меня еще сильнее.
— Ты только что таяла в моих руках, Энни. Мгновение, и ты снова лед, — его дыхание касалось моих волос, и я вовсе не была уверена, что так уж холодна. — Ты приближаешься на шаг и тут же отступаешь на три.
— Может, это знак, что вам стоит поискать более доступную
