того, что она падала.
— Какой кошмар, — пробормотала я.
Мне вспомнился тот сон.
Меня толкают, и я падаю с башни. А потом неведомая птица, перенесшая мое тело куда-то, где мох и пожухлая трава.
Но если это правда… Если это Фрея, и если дневнику можно верить, и написан он ею, то… я ничего не понимаю.
— А… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — что произошло потом?
— Фрее стало лучше, и она навсегда уехала из Бладсворда. Насколько мне известно, никогда не возвращалась.
— Но почему?
— Это у тебя надо спрашивать. Ваша же родственница.
Только вот беда, про леди Фрею в нашей семье никто не упоминал.
Но вообще меня волновало другое:
— Нет, почему Коннор ее не остановил?
— Может, она больше ему была не нужна? — цинично ответил владетель.
Да, в дневнике же ясно написано, что отношения Фреи и Коннора зашли весьма далеко. Получил, что хотел, и с глаз долой. И даже «Соколиная башня» оказалась ему не нужна. Или…
— А как вы считаете, милорд, что в этой легенде — правда?
— Я считаю, что заигрались оба, — жестко и не очень понятно ответил Бладсворд. — А еще я понимаю Мэри Доэрти, которая была отличной проклятийницей.
— А что стало с ней?
— Коннор расторг с ней помолвку, выдал замуж за знатного вельможу, ребенка признать отказался, во всеуслышание заявив, что он от конюха.
Какой ужас.
Какой позор.
У леди Мэри было право мстить. Если я правильно поняла Бладсворда, она наслала проклятье на Коннора, и я не находила в себе сил осудить ее.
— Мы пришли.
Да, в двадцати шагах от нас начинались ступени крыльца охотничьего домика.
Самое время вознести мольбы Покровителю, чтобы мой дар меня не подвел. Сейчас от того, что я узнаю, прочитав память болта, зависело очень и очень многое.
Глава 44. Охота в охотничьем домике
— А мы никому не помешаем? — спросила я, ощутив непреодолимое желание сбежать. Мной овладело то самое чувство, которое подсказывало, что вот-вот все изменится бесповоротно, обратного пути не будет.
— Нет, это мой охотничий домик. Даже мама предпочитает сюда не заглядывать. Сторожка лесничего находится в глубине леса. Там старику сподручнее гонять браконьеров, да и сам он не очень общителен, — Бладсворд, распахнув дверь, сделал приглашающий жест.
С замиранием сердце я почти на цыпочках проскользнула мимо него, стараясь не задеть раненого плеча.
И что я, в самом деле, так разволновалась?
Я же сама потребовала провести, как это называлось… кажется, следственные действия.
Очутившись внутри, мне стало понятно, отчего леди Синтия предпочитала не посещать охотничий домик сына. Судя по всему, нагрянув нечаянно, в этом гнездышке можно было смутить кого-то.
Явно не владетеля, а ту, что составляла ему здесь компанию.
Даже моему неискушенному уму было ясно, как именно отдыхал здесь Бладсворд, хотя все выглядело пристойно, однако суть выдавали детали.
— Располагайся, — предложил владетель, глядя на меня насмешливо.
Видимо, от него не укрылись мои широко распахнутые глаза.
— Или можем подняться наверх.
Наверху, я полагала, была спальня.
— Благодарю, но, думаю, мы и здесь справимся, — поджала я губы.
То, что владетель не выставлял свои связи на показ, говорило в его пользу. Приличнее, конечно, таких связей было не иметь, но даже я понимала, что молодой красивый мужчина в расцвете лет явно не станет отказываться от дамского общества.
— Как пожелаешь, — ничуть не расстроился Бладсворд и принялся разоружаться.
Оказалось, что при нем имелся целый арсенал холодного оружия.
Заметив мой удивленный взгляд, владетель пояснил:
— Сталь оставляет меньше следов, чем магия.
Мне очень хотелось спросить у него, а какой магией он собственно обладает, но это был неприличный вопрос. Его стоило отложить до неприличных обстоятельств. Главное, когда они настанут, не растеряться и спросить, а не как я в прошлый раз.
Хотя у меня в запасе все еще оставался пятый вопрос, который я могу задать. Но я предпочитала не торопиться и не разбрасываться возможностями.
Самостоятельно Бладсворд справился с шейным платком, пуговицами жилета и запонками на рубашке.
— Теперь твой выход, Энни, — вкрадчиво сказал он, и я спохватилась, что все это время откровенно любовалась отточенными движениями.
Нужно взять себя в руки.
Бладсворд ранен, ему требовалась помощь.
Отчего-то некстати подумалось, что раненый зверь бывает опаснее, здорового.
Подойдя к владетелю, я в очередной раз почувствовала себя крошечной пичужкой рядом с крупной хищной птицей.
Я нервно сглотнула. Не такой уж короткий болт, судя по положению, вошел в плечо Бладсворда под углом. Конечно, меня обучали оказанию первой помощи, но в основном обучение включало в себя такие вещи, как: заварить настой от мигрени, как наложить повязку, если поранилась иглой для вышивания гобелена. В более серьезных случаях леди полагалось падать в обморок или бежать за целителем.
Я судорожно соображала, что делать, и владетель мне подсказал:
— Надо разрезать ткань вокруг стрелы.
— Да-да… Ножницы. У вас здесь есть ножницы? — облизнула я губы.
— Я похож на портниху? — хмыкнул Бладсворд. — Если мне надо что-то разрезать, я пользуюсь ножом.
Я взяла со стола один из тех ножей, которые выложил владетель.
Удивительно, но вспороть им толстую ткань дублета удалось довольно легко. И все же чуть расширив прореху, я предпочла дальше надорвать руками.
Все бы ничего, но пальцы окрасились в красный, и я слегка пошатнулась. Я впервые в жизни так близко сталкивалась с опасными ранами. В груди болезненно сжалось. Бладсворду наверняка было больно, хоть он и скрывал.
Аккуратно сняв с владетеля изувеченный дублет и совершенно непострадавший жилет, я замерла. Белый батист рубашки на рукаве был темным и влажным от крови.
— Энни? Все хорошо? — обеспокоено спросил Бладсворд.
Мне снова стало стыдно.
Владетель не терял самообладания даже в такой ситуации, а я почти расклеилась.
— Да, — как можно тверже ответила я, стараясь не думать о том, что как только рубашка будет снята, мне придется доставать болт. Сначала разрезать плечо, а потом тянуть за саму стрелу. При мысли об этом коленки начинали дрожать.
Это ладно. Главное, чтобы рука не дрогнула.
Я собралась духом, и окровавленный батист послушно пополз под лезвием.
Не решаясь поднять на Бладсворда глаза, я взялась за полы рубашки и потянула ее с плеч. Я старалась делать все бережно, но видела, как напрягаются мускулы на широкой груди. А задев пальцами горячую гладкую кожу, подушечками уловила сердцебиение и смутилась сама.
Я ощущала взгляд владетеля на своей макушке и готова была провалиться сквозь землю. Слишком интимным был этот момент.
Когда рубашка комом упала на пол, Бладсворд пальцами здоровой руки приподнял
