мое лицо за подбородок. Его взгляд был таким темным, будто на дне его развернулась бездна Проклятого.
— Это было… приятно, Энни, — хриплый голос владетеля лишь усилил градус моего волнения.
— Вам, наверное, нужно обезболивание… — пролепетала я, чувствуя, что земля вот-вот уплывет у меня из-под ног. В облике Бладсворда вновь прорезалось нечто хищное, буквально ястребиное.
Владетель потянулся к глиняной бутыли, стоявшей на столе, и, откупорив ее сделал глоток прямо из горлышка.
— Тебе для храбрости не нужно? — Бладсворд без труда считал, что я трушу.
Я замотала головой. Травянистый запах питья, не мог обмануть моего тонкого обоняния. Это была какая-то крепкая настойка. Меня и три глотка грога укладывали спать, что будет, если выпью нечто покрепче, я даже думать боялась.
Бладсворд с бутылью расположился в кресле у незажженного камина, и я робко подступила к нему, но вледетель в последнюю секунду меня остановил.
— Подожди. Где кинжал, который я тебе дал? Он у тебя с собой? — во внимательном взгляде загорелся опасный огонек.
— Да. Вы же дали мне его для защиты.
— Используй его, — потребовал Бладсворд.
— Но почему? Я думаю вот этим, — я подняла руку, в которой все еще держала один из метальных ножей, которым я пользовалась для варварского обращения с одеждой владетеля, — мне будет удобнее. Он в меньше и в руке лежит лучше…
— Не спорь, Энни, — металл проступил в голосе Бладсворда, но тут же уступил бархату, — тот кинжал подойдет больше. В конце концов, у меня есть право решить, что в меня будут втыкать.
В словах владетеля был резон.
Я отвернулась от него и начала задирать верхнюю юбку, чтобы достать клинок.
— Энни, — послышалось из-за спины ласковое, — ты хочешь сказать, что оружие ты носишь под юбкой?
— А где еще? — нервно отозвалась я, потому что до кинжала-то я добралась, но он запутался в тесьме, которой мы с Торни его привязали. — За декольте я его сунуть не могу, он слишком большой. Да и что вы предлагаете? Начинать расстегивать корсаж, когда на меня нападут?
— Ты считаешь, что задирать юбку более удачным?
— Это отвлекающий маневр, — огрызнулась я.
Сейчас мне и самой казалось, что мы с Торни сглупили.
— Как только мы закончим, я покажу тебе недочеты в твоем решении, — многообещающе произнес Бладсворд.
Я наконец справилась и достала кинжал. Владетель забрал у меня его из рук, снял ножны и провел пальцем по лезвию, от чего оно на мгновение раскалилось до красна. Плеснув на него из бутыли, Бладсворд вернул его мне.
— Я не знаю, что делать… — жалобно призналась я.
— Я подскажу, — приободрил меня владетель.
Действовала я как в тумане. Повинуясь инструкциям Бладсворда, я вонзила острие в рану возле древка стрелы и чуть в обморок не упала, проворачивая его вокруг наконечника. С этого момента я могла только слушать голос владетеля и делать, что он говорит, если бы я хоть на секунду задумалась, я бы потеряла сознание.
Что собственно и произошло, когда я по приказу Бладсворда рывком достала болт. Увидев, как кровь толчком выплеснулась из зияющей раны, я провалилась в темноту, стискивая стрелу.
Перед тем, как свет померк перед глазами, мне почудилось, что я порезала мизинец, но не придала этому значения.
Вместо обморока меня накрыло видением.
Глава 45. Эмоции нужно держать в узде
Кровавый поток у меня перед глазами превратился в рубиновое вино, вытекающее из горлышка бутылки, упавшей на грубый дощатый стол.
— А ты, я сморю, не очень уважаешь напиток из виноградников самого Бладсворда, — уже знакомый голос царапнул слух.
Он принадлежал тому самому гостю владетеля, с которым Освальд беседовал в лесу после свидания я Джиной.
— Зря. Семьдесят лет выдержки.
Говорил этот тип насмешливо, но в тоне его чувствовалось раздражение.
Сам он сидел у камина в глубоком кресле, накрытом местами свалявшейся шкурой. Огонь освещал его камзол в распахнутом плаще лучше, чем лицо. Казалось, если он подастся чуть-чуть вперед, я наконец смогу его разглядеть как следует. Пока же оставалось довольствоваться тем, что он брюнет, и манжеты рубашки, выглядывавшие из рукава, обшиты белоснежным дорогим кружевом.
— Я не уважаю тех, кто испытывает мою выдержку, — грубо ответил ему собеседник.
Вот его я могла рассмотреть в деталях.
Колоритная личность.
В годах, но еще не стар, однако внешне возраста ему прибавляла абсолютно седые волосы, стянуе в небрежный хвост кожаным ремешком. Загорелое обветренное лицо, яркий синий взгляд из-под густых бровей, шрам над бровью. Приблизительно так я себе представляла пиратов, когда читала о них в детских книжках.
— То есть ты отказываешься, Томас? Что скажет на это Джина? — надавил гость.
— С ней я как-нибудь разберусь, — отрезал хозяин жилища.
В том, что именно он был хозяином, сомнений у меня не было. Слишком проста и небогата была обстановка для того, на чьем пальце блестело кольцо с крупным изумрудом. За цену, вырученную от продажи такого камня, можно было бы купить неплохое деревенское хозяйство. Здесь же от всего веяло аскетизмом.
— А со мной? — вкрадчиво уточнил гость. — Со мной ты готов испортить отношения?
Томас отложил в сторону напильник, которым подтачивал наконечник стрелы.
— Можно подумать, сейчас мы друзья.
Скупость слов лишний раз подчеркивала не только нелюдимость хозяина, но и его откровенное нежелание разговаривать с конкретным человеком.
— Очень жаль, что ты не ценишь, что мы не враги, — прозвучала реальная угроза.
— Главное, чтобы Бладсворд не счел меня своим недругом. А ты точно попадешься, и я не желаю в это впутываться.
— Ты уже. Чего ты так боишься? Его папаша у тебя такого трепета не вызывал.
Томас хмыкнул:
— Сравнил. Если ты заблуждаешься на счет владетеля, это говорит только о том, что ты идиот. Проваливай, твоя светлость.
Хозяин поднялся из-за стола, оставив на нем битком набитый колчан, и подошел к окну, за которым было темно.
Так что это было явно знаком того, что разговор окончен.
Ладонь гостя, лежавшая на подлокотнике, сжалась в кулак. Кажется, кто-то был сильно недоволен несговорчивостью Томаса, а может, его злило откровенное пренебрежение.
Накинув капюшон, лорд поднялся и, проходя мимо стола, за спиной у хозяина бесшумно вытащил несколько арбалетных болтов и спрятал под плащом.
— Не пожалей о своем решении, Том. И держи рот на замке.
Тот даже не обернулся, когда дверь за гостем закрылась.
Почувствовав, что видение растворилось, оставив меня в объятьях реальности, не открывая глаз, я застонала от бессильной злости.
Ничего не понятно.
Кроме того, что покушение у «Падшей девы» не было спланировано самим Бладсвордом, чтобы склонить меня к ритуалу.
