горечь: Фальк спер идею у мертвого неудачника.
Наконец Анна возвращается к стойке:
— Мне нужен список тех, кто брал эту книгу.
Наверное, вид у нее действительно сумасшедший, поскольку в этот раз библиотекарша не призывает начальство, а с явным раздражением чиркает на листке шесть имен. Не сказать, что «Курьезная механика» пользуется спросом.
Анна выходит на улицу, и всё внутри нее дрожит. Она настолько взволнована, что ловит самого дешевого ваньку и тратит целых тридцать копеек, чтобы поскорее добраться до Захарьевского переулка.
***
Анна так отчаянно колотит молотком в дверь, что Архаров, поди, решает: где-то пожар. Он открывает дверь быстро — и даже в воскресенье, в домашнем сюртуке выглядит казенно.
— Анна Владимировна? — он отступает внутрь, приглашая войти, и на его лице — напряженное подозрение. — Ради всего святого, что вы опять натворили?
— Я нашла, нашла! — она влетает внутрь. — Только не смогла вынести ее из библиотеки! Они бы мне просто не позволили, понимаете? Всё, что мне удалось раздобыть, — список фамилий, и если бы вы только знали, каких трудов мне это стоило! Пришлось прикрываться вашим именем…
— Фальк, — осеняет его. — Ну конечно же. Подождите меня несколько минут в гостиной, я только отпущу своих филеров.
Нет чтобы в выходной день книжку почитать или в парке прогуляться…
Впрочем, хорошо, очень хорошо, что не гуляет, Анна бы взорвалась от нетерпения поскорее рассказать о находке.
Она мечется по гостиной, ожидая, когда тот освободится. Впрочем, Архаров ее не томит и приходит совсем скоро.
— Ну, рассказывайте о своих подвигах.
Глава 23
Анна понимает, конечно, понимает, что победа над библиотекаршей — не бог весть какое достижение, но так взбудоражена, что совершенно не в состоянии угомониться.
— Я ведь вот как подумала: из этой залы меня уже однажды выставляли с позором, и ничего, оклемалась. Прогонят снова — так что с того, в понедельник бы уговорила Бориса Борисовича выписать мне официальную бумагу, ведь не отказал бы… А отказал бы — я бы извела Григория Сергеевича, он уж наверняка бы сдался.
— Вижу, вы вполне освоились в нашей конторе, — бормочет Архаров, терпеливо дожидаясь, пока ему объяснят, что к чему.
— И главное — я им вашу же справку под нос ткнула, мол, я в библиотеке не сама по себе, а по служебной надобности. Впечатлились, голубчики, решительно впечатлились — и читательский билет Фалька предъявили мне как миленькие.
— Похвальная решительность.
Анна бдительно следит за малейшими переменами его лица — но нет, ни насмешки, ни улыбки. Он предельно серьезен.
И она подробно рассказывает про «курьезы механики». Уже в середине ее истории Архаров дергает с кофейного столика листок бумаги и что-то торопливо пишет.
— И вот список всех, кто тоже читал эту книгу, — завершает она. — Сто экземпляров, Александр Дмитриевич! Скорее всего, большинство тиража разошлось по друзьям Берёзина, а остальные поди-ка разыщи, страна огромная.
— И этот ваш список мы немедленно отправим Борису Борисовичу, пусть ищет совпадения среди слуг Мещерского, Фалька, тех, кто работал в музее, — Архаров запечатывает письмо. — А заодно подумает, как наш убийца мог сообразить о связи между «курьезами» и бюстом на стене.
Он быстро выходит из гостиной, а Анна ошарашенно смотрит ему вслед.
И правда, как?
Фальк устанавливал свой бюст ночью. Ни один человек не догадался бы, для чего он служит. Решил бы — тщеславие изобретателя, не более того.
К тому моменту, как Архаров возвращается, вся ее радость испаряется.
— Это бесполезно, да? — спрашивает она расстроенно. — Мое открытие никак не поможет следствию?
— Анна Владимировна, как эксперт вы проявили себя блестяще. А уж поиск мотивов, подозреваемых и доказательств — это работа сыщиков.
— Правда, — она чуть приободряется. — Ведь Озеров пишет заключения о смерти, а не проводит допросы. Его работа сосредоточена в морге, а моя — в мастерской.
— Именно так, — подтверждает Архаров. — Но вы сегодня сэкономили сыщикам, возможно, несколько недель бесплодного поиска — будем надеяться. Это отменный результат. Однако вы, должно быть, понимаете, что вопросов к Фальку у нас становится всё больше.
— Так ли уж обязательно вызывать его в контору?
— В контору — обязательно. Его показания должны быть пришиты к делу. Ну, не смотрите так сердито! Мы бы в любом случае его вызвали. Но я проведу беседу лично. Или, может, вы сами намерены?
— Нет-нет, — торопливо отказывается она. — Леопольду Марковичу передо мной вдвое неловко будет… Он не должен понять, что я знаю о плагиате. Давайте оставим ему хотя бы немного гордости.
— Анна Владимировна, я могу…
— Да ничего вы не можете, Александр Дмитриевич, — резко обрывает она. — Ваше дело — преступников ловить, а не проявлять участие. Я, пожалуй, пойду.
И она торопливо прощается, жалея о той случайной радости, которая бурлила в ней совсем недавно.
Возвращается в Свечной переулок пешком, неторопливо, задумчиво. Жалость сыскарей? Пустое. А всё же — человек убит. Мещерский, судя по всему, был подлым типом, и дело похоже на месть. Или на справедливость, если попытаться влезть в шкуру убийцы. Накинуть ремень на шею и совершить возмездие самостоятельно… Нет, всё равно гадко.
Анна совершенно путается в мыслях и ощущениях, и кажется ей, что восемь лет назад всё было куда проще.
***
Утром понедельника даже совещания нет, Анна спрашивает у дежурного Сёмы, отчего такая тишина в конторе, и узнаёт, что все сыскари разбежались «душегубов ловить».
Ею овладевает апатия. Ведь она пыталась помочь Фальку, а вышло, что принесла ему новые неприятности. Может, следовало умолчать о «курьезах»? Но Лыков так или иначе пытался приплести старика к подозреваемым.
Голова разрывается от сомнений. Знать бы только, как правильно!
Петя изволит хранить холодную отстраненность, и воздух мастерской едва не звенит от его молчаливых чувств. Голубев непривычно болтлив — бедняге не нравится, когда его сотрудники враждуют друг с другом.
Анне решительно нечем себя занять, и она вызывается составить опись взломанных кредитных автоматонов. Голубев и Бардасов давно бьются над этим делом, а шайка тем временем перебралась с Лебяжьего в другие районы. Анна тщательно заносит в таблицу все повреждения, отмечая их единообразие и надеясь зацепиться хоть за какое-то отличие.
— Да я уж сто раз осмотрел, — ворчит Голубев.
В мастерскую заглядывает дежурный Сёма и вручает ему толстый пакет документов.
— Тут что-то про механиков написано, может, глянете, Виктор Степанович? — предлагает он. — Архарова-то всё равно нет.
— Что попало нам тащат, — привычно возмущается Голубев и не договаривает, читая написанное на полученной папке.
— Забрать? — услужливо предлагает жандарм.
— Нет-нет, ступайте, голубчик…
Анна поглядывает на старого механика с вялым любопытством,
