королевской прислуге, пугая их своей истерикой.
Однако далеко убежать мне не дают. Сильные руки подхватывают и несут неизвестно куда. А я начинаю лупить Бернарда по сильным плечам.
— Пусти меня! — просьба вроде и звучит грозно, но я сама отчетливо слышу в ней жалобные нотки. В его руках я извиваюсь, как змея. Но Бернард держит, не позволяя мне освободиться.
Мы оказываемся в огромной зеленой оранжерее, где кроме нас только множество экзотических растений. Он наконец ставит меня на пол, и я отхожу на приличное расстояние. Не вижу смысла разговаривать. О чем? О его смехотворных подозрениях?! Ладно бы, когда он не знал, что я не Аврора. Но сейчас!
Обида гложет невыносимо и прорывается в виде горестного всхлипа.
— Алина, — зовет Бернард.
Я поднимаю ладонь, прося его замолчать. Мысленно все сильнее себя накручиваю, представляя, каким печальным будет мое будущее рядом с ним.
— Алина, — его голос звучит уже ближе.
Я отворачиваюсь, обхватывая себя руками. Сейчас мне хочется оказаться где угодно, но только не рядом с Бернардом.
— Я виноват, — говорит он.
— Мне должно стать легче от этого? — глухо спрашиваю его.
— Нет, — отвечает он. — Не должно. Но кем я буду, если не признаю очевидного и не попытаюсь загладить вину? — он тяжело сглатывает. — Когда ты рядом, внутри просыпаются дикие инстинкты, которые я порой не могу контролировать. В голове туман. И только навязчивые мысли, доводящие до исступления: закрыть, защитить, присвоить, уберечь любой ценой. Я знаю, что для тебя это не оправдание. Знаю, что не заслужил ни капли теплоты в твоем сердце. Но я готов рвать каждого соперника, который просто напросто посмеет дышать рядом с тобой.
Его признание обрушивается на меня гранитной плитой. Тело каменеет, и я не способна пошевелиться. Обида клубится внутри и не дает мысль трезво.
— Так зачем сначала делать, а потом извиняться? — не выдержав, поворачиваюсь к нему.
— Я ревную, — огорошивает он признанием. — Мне невыносима мысль, что тебя может привлечь кто-то еще.
— А с чего ты решил, что меня привлекает твоя персона? — начинаю злиться еще больше. — Что хорошего я от тебя увидела? Первое воспоминание, — поднимаю вверх указательный палец, — ты рычишь в спальне Авроры, пугая меня не на шутку. Второе, — вверх поднимается еще один палец, — на твоих коленях сидит чужая полуодетая женщина, а ты ее даже не думаешь согнать!
— Она случайно упала! — восклицает он в ответ.
— О! Я тебя умоляю! — фыркаю я. — Удачно же она упала! Дальше! — не позволяю сбить себя с боевого настроя. — Ты оставляешь прислугу, когда я прямо говорю о воровстве в ТВОЕМ, — выделяю последнее слово голосом, — доме!
— Алина, я прошу лишь на мгновение встать на мое место. Всего лишь одна секунда! Почему я должен мгновенно начать доверять жене, которая четыре года палец о палец не ударила в МОЕМ доме?! Я тебе уже говорил, Аврора спустя несколько дней после нашей свадьбы заявила, что ей не нужен и неинтересен ни я, ни мой дом. А потом происходит чудесное превращение, и жена начинает что-то делать! Тебе самой не кажется это странным?
— Кажется! Естественно, кажется! — поначалу соглашаюсь. — Но нельзя же на корню рубить возникшее желание делать хоть что-то в доме, который не принимала раньше! — пытаюсь донести до дракона свою мысль. — Пусть запоздалое! Но оно возникло, Бернард. Даже если бы это была настоящая Аврора! И что? Она начала делать шаги к тебе! А что получила взамен? Недоверие и пренебрежение, — невесело подытоживаю я. — И даже когда у нас с тобой наметился хоть какой-то прогресс в отношениях, ты умудрился все испортить.
От эмоций по щеке скатывается одинокая слезинка по щеке. Я вижу, как мои эмоции эхом откликаются в драконе. Грудь часто вздымается, кулаки сжимаются и разжимаются, брови сведены. Он тянется стереть мокрую дорожку, оставленную слезой, но я резко отстраняюсь.
— Вместо нормального разговора я получаю выдворение из дома в холод, босиком и в кандалах. А мою спальню занимает прислуга. Браво, Бернард. Хуже отношений с мужем и представить сложно. И ради чего мне сейчас идти тебе навстречу? Почему я должна раз за разом закрывать глаза на твое отношение ко мне?
Он протягивает руку, но я отшатываюсь от нее, как от змеи. Я наконец получаю шанс выговориться и не позволю отнять его у меня. Уж если расставаться с ним, то, по крайней мере, высказав все, что во мне накипело за это время.
— А сейчас? — уже не сдерживаясь, кричу на него. — Что произошло там, в зале? Чем я заслужила такое недоверие? Разве я не ответила на твое откровение своим? Я честно и прямо тебе рассказала о той встрече! И уж поверь, если бы тот мужчина мне понравился, ты бы ни сном ни духом про него не узнал!
Не выдержав взгляда бывшего мужа, резко отворачиваюсь и отхожу к какому-то растению. Слепо уставившись в одну точку, бессознательно глажу зеленые широкие листочки. Бархатная поверхность приятно скользит под пальцами. Интересно, что это за цветок?
Позади себя слышу глухой смешок. Грозно оборачиваюсь и вижу на лице Бернарда легкую ухмылку.
— Рада, что тебе весело, — раздраженно ворчу.
— Я не над тобой, — отзывается Бернард, а затем подходит ближе. — Кажется, тебя тянет ко всему необычному. Ты гладишь astrus convectio — цветок любви или ароматическая специя, которую использовали невесты. По легенде моих предков, девушка перед самой церемонией обручения выпивала растворенную в теплой воде специю. Якобы в первую брачную ночь она заставляла молодого дракона становиться зависимым от запаха кожи своей невесты. Для него переставали существовать все остальные, что гарантировало верность мужчины в браке.
— А как же сама невеста? — против воли интересуюсь я.
— Она оставалась вольна в своих чувствах, — просто пожимает плечами Бернард.
— Фу. Дикость какая. И что, правда работало? — поднимаю на него взгляд.
Бернард не сводит с меня серьезного взгляда.
— Не знаю. Это всего лишь легенда. Можем попробовать, — вдруг предлагает он.
Я настороженно смотрю сначала на него, потом на цветок.
— Нет уж, увольте, — качаю головой. — Да и зачем тебе это, если ты и так мне не доверяешь?
Он делает плавный шаг ко мне. Преодолевая мое упорное сопротивление, все-таки притягивает меня в свои надежные объятия.
— Я готов пойти на что угодно, совершить любой подвиг или что-то сумасшедшее ради тебя. Я дурак, Алин. Ревнивый, порывистый дурак, который просто не может совладать с собой. Ты, твоя драконица — это как самый желанный подарок. Стремлюсь быть как можно ближе к тебе, и… Я просто без ума от девушки, которая стремительным вихрем ворвалась в мою
