а его скрытой опорой. И, наверное, именно поэтому рядом с ним воздух ощущался проще.
Опасно проще.
— Не беспокойтесь, капитан, — сказала я. — У меня прекрасный вкус. Просто иногда реальность подсовывает то, что не заказывали.
Его взгляд задержался на моем лице.
— Он что-то вам сказал.
Не вопрос.
Утверждение.
— А вы, смотрю, научились читать не только угрозы в коридорах.
— Вас сейчас проще читать, чем вы думаете.
— Какая неприятная новость.
Он помолчал.
Потом сказал:
— Если это делает вечер сложнее, скажите. Я найду повод увести вас отсюда.
Вот оно.
Простое предложение.
Без давления.
Без права на меня.
Просто — найду повод.
И именно от этого под кожей снова прошло что-то слишком живое.
— Вы очень опасны, капитан, — тихо сказала я.
— Вы уже говорили.
— Нет. Тогда я только подозревала. Сейчас почти уверена.
Он слегка склонил голову.
— Чем именно?
Я посмотрела на большой зал за его плечом, на свет, на танцующих людей, на отражение свечей в зеркалах.
Потом снова на него.
— Тем, что рядом с вами все кажется слишком ясным. А женщинам вроде меня нельзя слишком быстро начинать дышать легче рядом с мужчиной, который просто умеет уважать их границы.
Тишина.
Очень тонкая.
Очень натянутая.
Он не улыбнулся.
Не отшутился.
Не сделал шаг ближе.
И именно это было самым точным ответом из возможных.
Потому что уважение к границе иногда ранит сильнее, чем попытка ее нарушить.
— Тогда держитесь на расстоянии, миледи, — сказал он негромко. — Пока сами не решите, что иначе безопасно.
Я невольно усмехнулась.
— С вами, капитан, даже предупреждения звучат как приглашение подумать о плохом.
— Я старался сделать наоборот.
Я уже собиралась ответить, когда музыка в зале вдруг оборвалась резко, на середине такта.
Мы оба мгновенно повернули головы.
В большом зале произошло что-то не по сценарию.
Люди расступались.
Кто-то вскрикнул.
В воздухе — даже отсюда — я почувствовала знакомый металлический толчок магии.
Очень плохой.
Вольф сразу стал другим.
Только что он был мужчиной, рядом с которым опасно легко дышать.
Теперь — капитаном.
— Назад, — сказал он и уже шагнул вперед.
Но я не отступила.
Потому что под кожей, в самой глубине, уже вспыхивал новый резонанс.
И я знала: что бы сейчас ни случилось в центре бала, это имеет отношение ко мне.
Глава 21. Враг выходит из тени
Я не отступила.
Вольф уже сделал шаг в зал, но, заметив, что я не двинулась назад, резко обернулся.
— Эвелина.
— Даже не начинайте, — сказала я.
И в ту же секунду в центре бального зала раздался второй звук.
Не крик.
Не звон.
Гораздо хуже.
Треск магического контура, сорвавшегося не там, где должен.
Люди шарахнулись от середины зала. Музыканты вскочили. Кто-то из дам вскрикнул так резко, что этот звук прошил весь зал насквозь. Перед большой люстрой, прямо над полированным паркетом, воздух дрожал — как тонкое стекло перед тем, как расколоться.
Я увидела это сразу.
Не глазами даже — всем телом.
Контур.
Подвешенный.
Замаскированный под украшение бала.
И теперь он рвался.
— Боги… — выдохнул кто-то в толпе.
Вольф уже отдавал команды:
— Очистить центр! Никого под люстрой! Быстро!
Его голос прорезал панику мгновенно и точно. Люди начали отступать, стягиваясь к стенам, а охрана — наоборот, двигаться вперед.
Я вышла из боковой галереи в зал.
— Назад! — бросил Вольф, даже не оборачиваясь.
— Поздно, — ответила я.
Потому что теперь я уже чувствовала весь рисунок.
Это не была случайная поломка.
Не декоративная магия, сорвавшаяся от перегрузки.
И не старый контур.
Это была встроенная связка на отклик.
Настроенная на меня.
На мой резонанс.
На всплеск силы в людном месте.
Ловушка другого уровня.
Не усыпить тихо в спальне.
А заставить сработать на публике.
Сделать опасной.
Нестабильной.
Страшной.
Идеально.
Центр зала
Арден уже был там.
У середины зала, чуть впереди толпы, с двумя людьми из охраны и Талленом, которого, кажется, призвали заранее держать часть внутренней магической защиты бала под контролем. Он резко обернулся на мой голос — и я увидела, что он все понял почти сразу.
Не деталями.
Смыслом.
Если контур рвется именно сейчас, именно здесь, на моем балу, на глазах у гостей, — это не случайность.
— Эвелина, не подходите! — крикнул он.
Я замерла в нескольких шагах.
Но не потому, что подчинилась.
Потому что почувствовала новую нить.
Она шла не сверху, не от люстры.
Чуть правее.
Из декоративной колонны у стены, оплетенной зимними белыми ветвями и стеклянными подвесками.
Я резко повернула голову.
И увидела ее.
Анэсса.
Она стояла почти в тени, в платье простой придворной дамы, ничем не примечательная с первого взгляда. Но теперь, когда мой дар уже раз научился срывать чужую маску, я чувствовала от нее то, что невозможно было спутать.
Слишком гладкий контур.
Слишком много спрятанного напряжения в руках.
И взгляд.
Не испуганный, как у всех вокруг.
Сосредоточенный.
Она не наблюдала.
Она ждала.
Враг выходит из тени, подумала я почти спокойно.
Наконец-то.
— Вольф! — резко бросила я. — Правая колонна! Женщина у стены!
Он повернул голову мгновенно.
Анэсса тоже поняла, что замечена.
И именно в этот момент контур над залом дернулся сильнее.
Люстра качнулась.
Кто-то в толпе закричал.
Осколки подвесок посыпались вниз — пока еще мелкие, но этого хватило, чтобы паника взметнулась новой волной.
— Спокойно! — рявкнул Арден так, что перекрыл даже крики. — Всем к стенам! Никто не двигается без приказа!
Сила его голоса действительно держала людей лучше любой любезности.
Но контур рвался.
И у нас были секунды.
Ловушка на публику
— Она питается от меня, — сказала я, подходя ближе.
Таллен
