от шока, а потом исказились искренним отвращением. Ее ладони уперлись в мою грудь, она попыталась меня оттолкнуть.
Я не сдвинулся. Тогда она отползла из — под меня, отпрянув к краю кровати. Судорожно натянула платье. Нет! Нет! Нет!
— Люсьена, это не то, что ты подумала, — я попытался взять ее за руку, но она резко ее отдернула:
— Не трогай меня!
Я замер, осознавая ужас сложившейся ситуации.
71. Хитем
Я смотрел на нее. На это ошарашенное, перепуганное лицо Люсьены. Глаза, как у загнанного зверька, который только что понял, что попал в капкан.
Бездна! Нарочно не придумаешь хуже.
Джерри… Джерри тоже хорош. Наплел какую-то чушь про «особое платье». Намекнул, будто он ждет от нее определенных действий, чтобы скрасить свою скуку. Идиот. Болтун. Превратил нашу серьезную договоренность в похабную неудачную шутку. А теперь мне приходится расхлебывать эту кашу.
Как ей это объяснить? Как втолковать, что все это — не более чем сделка в ее же интересах? Чтобы ничто ей не угрожало, пока я ищу того, кто хочет меня убить. Чтобы я мог навести порядок в своих делах, не переживая за ее безопасность.
Бешусь, когда вижу, как она отстраняется. Как в ее взгляде мелькает не только страх, а искреннее презрение и неподдельное отвращение. Она уже нарисовала себе картину: я продал ее, как вещь. Передал из рук в руки. И самое гадкое — я понимаю, откуда это. Я сам создал вокруг себя эту репутацию — дракона, который покупает и продает все… который не ценит женщин и не печется об их состоянии.
Я склонился к ней, попытался вразумить и объяснить:
— Люсьена, выслушай. То, что сказал Джерри… это была глупость. Шутка, которая не удалась. Я не собирался тебя отдавать ему, я просил его дать тебе работу по дому.
Я сделал паузу, ловя ее взгляд, не давая ей отвернуться и закрыться.
— У меня с ним договоренность. На месяц, от силы на два. Он пришлет утром экипаж, и ты уедешь в его замок, будешь там экономкой. У тебя будет работа и кров. И самое главное — защита, никто не посмеет сунуться в замок рубинового дракона. А я тем временем буду занят делами, которые… — я чуть не сказал «которые тебя не касаются», но вовремя остановился. — которые требуют моего полного внимания. Это временно. Слышишь, временно. Я очень переживаю и волнуюсь за тебя.
Сказал это, и сам слышу, как слабо звучит мое оправдание. Но я говорю чистую правду, я реально… боюсь за нее. Если мой звериный организм способен переварить отраву, то она слабая женщина, один глоток такого вина… Нет! Я не хочу, чтобы она пострадала. Люсьена стала моей слабостью. Я сам себя не прощу если что-то случится с ней.
Смотрю на нее и понимаю, что не поверила.
— Давай, я сейчас свяжусь с Джерри и попрошу, чтобы он все подтвердил. Попрошу не дурачиться, а раскрыть наши с ним договоренности. Настоящие.
Жду ее ответа. Но она смотрит на меня исподлобья и … молчит. Лучше бы кричала, била, чем это молчание.
Тогда я решился ей все рассказать. Отстранился, чтобы не смущать и начал рассказывать. Про то, что отравленный суп — не случайность, что потом в замок проник убийца, а недавно подлили зелье в вино. И выпей я больше, то… стал бы как Харни. Невменяемым, не соображающим, где нахожусь. А так, я лишь потерял память.
Люсьена вдруг вздрогнула и удивленно на меня посмотрела.
— Вы потеряли память? Но ведь вы все помните.
Я поморщился:
— У меня из памяти выпал кусок. Четко помню, как выпил вино. Как поднялся к себе, как позвал тебя. А дальше… пустота. Утром проснулся, списал на перебор. Дескать, выпил лишнего, вот память и отшибло. Но лекарь проверил и подтвердил, это была не случайность. Мне подлили зелье. И я хочу разобраться и вычислить отравителя, иначе в следующий раз он придумает что-то еще.
Девушка долго смотрела в мои глаза, а потом тихо спросила:
— Экономкой?
— Да. Джерри — мой друг, даю слово дракона, он не тронет тебя. Мне надо, чтобы ты переждала этот период где — нибудь в безопасности, подальше от всего этого. У него как раз ушла экономка, место свободно, я уверен, ты справишься.
Я двинулся ближе, сокращая дистанцию.
— Прошу, Люсьена, пойми меня. Пока ты здесь — у меня связаны руки.
Она устало посмотрела на меня и еще тише произнесла:
— Я … согласна.
72. Разговор
Я очень надеялся, что она поймет, сможет увидеть за моими резкими жестами и договоренностями не расчет, а заботу. Поймет, что я действую ради нее же самой.
Что рядом со мной очень опасно, что место экономки — вынужденная жертва, на которую я пошел, чтобы выгородить для нее хоть какой-то безопасный угол, как-то помочь.
Я надеялся, что она проникнется. Увидит, как много я для нее сделал. И в знак благодарности за это … останется. Хотя бы на один этот вечер. Не для чего-то большего, а просто чтобы не быть одному в этих стенах, которые внезапно стали казаться слишком большими и пустыми.
Но она встала с края кровати, куда присела, слушая мои объяснения.
— Мне надо собрать вещи, — сказала она, не глядя на меня.
При этом мы оба прекрасно знали, что вещей у нее особо нет. Платье, пару смен белья, может, книга. Это были не сборы, это было бегство из комнаты, от меня.
Я не стал ее задерживать, не протянул руку, не попросил остаться. Потому что почувствовал: нить доверия, и без того тонкая, сейчас натянута до предела. Одно неверное движение, одно лишнее слово — и она лопнет. И тогда вернуть что-либо будет невозможно. Я закрыл глаза.
Выдохнул. Вышел из комнаты, спустился вниз, в рабочий кабинет, прихватив с собой переговорный камень.
Активировал связь, как только закрыл за собой дверь. Джерри отозвался не сразу, и когда его голос наконец прорвался сквозь магический шум, в нем слышался тот самый, знакомый до тошноты, хмельной смех.
— Дррруг! — протянул он. — Уже соскучился?
— Джерри, ты чего там нес про «особое платье» и скуку, от которой тебя надо отвлечь?
— А что тако-ого? — невидимо пожал плечами Джерри, растягивая гласные звуки. — Пошутил. Разрядил обстановку.
— Люсьена была рядом, все слышала. И успела много чего себе надумать.
На том конце последовала долгая, театральная пауза, а затем — понимающее, самодовольное:
— А-а-а-а… — ухмыльнулся Джерри. — Интересно, чем вы там таким занимались, что
