тишина.
— Да хоть завтра, — сказала я.
Глава 32
Следующее утро, впрочем, внесло свои коррективы. Меня разбудила вернувшаяся с ночной охоты Дебора — влетела в открытую форточку мансарды и, хлопая крыльями, закружила над постелью. Собственно, именно встревоженное «ууу-ух!», повторяющееся из раза в раз, выдернуло меня из ласковых объятий сна.
— Дебора? — я перевернулась на спину и прикрыла ладонью глаза. Мансарду уже расчертили первые лучи, и один из них падал прямо на лицо. — Что случилось?
— К тебе посетитель, юная леди, — сова приземлилась на столбик в изножье кровати.
Дрему как ветром сдуло.
— В такой час? Но я никого не ждала.
Дебора нахохлилась.
— Именно это я и сказала тому, господину, но он очень настаивал.
Господину? Первым делом я подумала о Барте Клифтоне — а именно о том, что ему стало известно о вылазке Арин. Подумала и сразу отогнала — Клифтон не стал бы размениваться на церемонии, и вломился бы сюда с вместе с констеблем. Или, что более вероятно, со своими дружками-вышибалами.
— Он не назвался?
Скорее уж небо и земля поменяются местами, чем Дебора пропустит чужака, не выяснив его родословную до седьмого колена.
— Петер дор Ховен.
Имя мне ни о чем не говорило.
— И что ему нужно?
Тревога мешалась с нарастающим раздражением от привычки Деборы не докладывать обстановку сразу, а ждать наводящих вопросов. Возможно, причиной тому были особенности викторианского менталитета, но на мое ощущение это не влияло.
— Этот господин утверждает, что крайне нуждается в услугах лекаря. Нервозность отступила. В свете последних событий, когда что ни день, то очередная дурная весть, я всякий раз готовилась к худшему, даже если на то не было причин. Нехорошая привычка. Надо избавляться.
— Хорошо. — Я встала с кровати, зевнула и накинула халат, оставленный на спинке кресла. — Спасибо, Дебора. Передай ему, что я спущусь минут через десять.
Дебора спорхнула со столбика.
— Мистер Колдер с ним знаком, — сказала она и добавила не без гордости, — он хотел впустить его в дом, но я не позволила. Все-таки вы тут хозяйка.
Я улыбнулась. Не такой уж и вредный фамильяр мне достался.
* * *
На первом этаже, в гостиной и столовой было пусто. Из открытой двери, той, что вела на улицу, слышался негромкий разговор. Томас и некий дор Ховен стояли на крыльце.
— Доброе утро, — я вышла к ним.
Они практически одновременно повернулись. После ночевки на диване Томас выглядел слегка помятым, но по-домашнему уютным. Я задержала взгляд на секунду дольше, чем следовало бы в такой ситуации, и этого хватило, чтобы в груди разлилось уже знакомое тепло. Мне нравилось видеть его в своем доме по утрам.
— Лина, это Петер дор Ховен, — представил Томас. Я даже не сомневалась, что по глазам он прочитал мои мысли, хоть выражение его лица и осталось неизменным.
— Я вас узнала.
У меня всегда была хорошая память на лица, но в Дивной Долине этого и не требовалось — в крошечном городке почти все знали друг друга если не по имени, то в лицо, так уж точно.
Я вспомнила Петера дор Ховена, как только он повернулся. Последний месяц они с женой были частыми гостями в Доме Исцеления мастера Хотафа. Именно у супруги Петера я диагностировала опухоль груди.
— Как чувствует себя ваша жена?
Вопрос не имел смысла, иначе дор Ховен здесь бы не появился, но, соблюдая приличия, я все равно поинтересовалась.
— Как на качелях, иса. — Петер вздохнул. — То хорошо, то плохо.
— Ваша жена сильная женщина.
— Хворь тоже. Вот и соревнуются, кто кого, — Петер грустно улыбнулся.
— Может, зайдем в дом? — предложила я. — Там и поговорим. Время ранее, вы наверняка не завтракали, а у меня со вчерашнего вечера жаркое осталось.
* * *
Не знай я, что творилось на душе у Петера, решила бы, что его вот-вот стошнит от моей стряпни. Сгорбившись, он сидел над тарелкой, натужно жевал каждый кусок и так же натужно сглатывал, словно делал это из-под палки.
— Мастер Хотаф сказал, что ничего больше не сможет сделать, — выдавил Петер.
Он посмотрел на меня: обреченно и в то же время с надеждой. Взгляд, который в той, прошлой жизни я встречала не раз. И даже не два.
— У нас денег не боги весть сколько но кое-что припасено. — Петер нервничал, тараторил и спотыкался. — Много заплатить не смогу, но в долгу не останусь. Вы только… взглянули бы на нее, иса. Люди говорят, вы кой-чего в магии смыслите.
Я вздохнула. Он пришел ко мне за спасением, но могла ли я дать его? Одно дело — справиться с лихорадкой, унять головную боль или вернуть к нормальному состоянию растянутую мышцу. Я могла остановить кровотечение, ускорить регенерацию после ожога, но опухоли… Это не сломанная кость или воспаленный сустав — тут напрямую задействована структура в ДНК.
В здешнем мире такого понятия не существовало, но в учебниках я несколько раз встречала слово «материя», и пришла к выводу, что значит оно то же самое.
Опытные маги умеют работать с «материей», но стоит такое лечение недешево. Впрочем, дело в другом — если вмешаться в материю неумело, последствия будут фатальными.
— Это очень тонкая разновидность магии, — осторожно предупредила я, надеясь ослабить его решимость.
— Знаю, — кивнул Петер. — Но Марта-то моя совсем уж сдала. Спит все дни напролет, не ест почти. На боли, правда, не жалуется, но я-то не слепой и не дурак: сам все вижу. — Он вновь посмотрел на меня глазами несчастной собаки. — Может, вы ну… посмотрите. Зайдете к нам, а Марте все легче будет.
Я могла бы ответить, что ложная надежда только подкосит ее еще больше, но… не смогла.
— Хорошо, — ответила я после короткого молчания. И сразу уточнила, — но не гарантирую, что смогу помочь вашей жене.
Петеру, впрочем, оказалось достаточно одних моих слов.
— Спасибо, иса! — он вскочил из-за стола, едва не опрокинул стул и подбежал ко мне. Взял мои руки в свои. — Вы не представляете, как много это для меня значит!.. Спасибо!
— Пока не за что, мистер дор Ховен.
* * *
— Думаешь, надо было отказаться?
Мы стояли на крыльце и наблюдали за удаляющимся по тропинке Петером. Он уже пересек поляну, подошел к границе деревьев, и с этого расстояния напоминал иссохшую горбатую корягу.
— Иногда, когда ничего не осталось, хватит и надежды, — ответил Томас.
— Даже если это всего лишь иллюзия?
— Пока не проверишь, не узнаешь наверняка: иллюзия, или нет, — его голос прозвучал отстраненно.
— Говоришь так, словно тебе
