я не собиралась ей этого рассказывать.
С уходом женщины с резонаторами цварга стало чуть легче дышать. На минуту, может, полторы. Силы очень медленно возвращались ко мне, пальцы вновь стали сгибаться, ушло противное гудение из головы, но комната была полна дыма. Он вился по углам, щипал глаза и горло. Я закашлялась, и Нелли тоже. Мы делали мучительные вздохи, похожие на птиц, зажатых в клетке. В какой-то момент пламя перекинулось на потолок, зазвенело стекло, полностью осыпавшись, в нас дунуло ветром, только увы, от него стало лишь жарче всему телу.
— Нелли, уходи! — сказала я, кашляя и стараясь спрятать лицо в белье с кровати.
Ноги всё ещё ощущались не своими и не хотели слушаться. Я цеплялась за край кровати, будто за спасательный круг. Всё, что помогало думать, уходило в один узкий канал: продержаться ещё чуть-чуть. Последние минуты Аманда концентрировала свои сверхсилы явно на мне, а не на девочке.
Нелли встала, сделала пару неуверенных шагов в сторону выхода, затем обернулась и посмотрела на меня так, будто хотела втиснуть мою судьбу в свою детскую грудь. В этот миг в потолке что-то треснуло. Я увидела, как старая лампа сорвалась и полетела в меня. Всё происходило как в замедленной съёмке: искры, щепки, огонь, и… никакой боли. Нелли взмахнула крылом — и раскалённая лампа скатилась по нему, так и не коснувшись меня.
— Крылья хоть и уродливые, но жаропрочные, — впервые заговорила девочка, уставившись на меня огромными фиалковыми глазами.
«Ну да, от дракоршей же ведь, логично», — подумала я и тут же мотнула головой.
— Тем более беги. У тебя получится. Налево, вниз по лестнице, и там выскочишь на улицу. Так быстрее всего.
— Я никуда не уйду без вас! — внезапно заявил ребёнок. Она шагнула ко мне и стиснула рукав.
В любой другой ситуации я бы умилилась, но… не в этот раз. Нелли ужасно напоминала Лею и в то же время была ни капли на неё не похожа. На меня смотрели фиалковые, как у большинства эльтониек, глаза, но они были очень серьёзными. Я бы никогда не сказала, что девочке передо мной всего девять лет. В этих глазах отражалось слишком много решительности, печали и колоссального жизненного опыта, который, к счастью, и не снился моей родной дочери.
Что же Кракен с тобой сделал, малышка…
— Беги, Нелли. Я слишком тяжёлая, ты всё равно меня не унесёшь. Спасайся сама, а я, как приду в себя, тоже смогу выйти отсюда.
— А если твои ноги восстановятся слишком медленно? Если ты не успеешь?
Будь передо мной Лея, я бы, конечно, соврала. Но Нелли врать язык не повернулся.
— Значит, я здесь умру. Беги, милая.
Девочка моей расы внезапно серьёзно кивнула, молча крепко обняла и вышла прочь, прикрываясь своими огромными кожаными крыльями. Я смотрела ей вслед, всё ещё почти не чувствуя ног.
Неожиданный порыв ветра захлопнул дверь, ещё один, не менее горячий — врезался в лицо. Дым хлынул с новой силой, и я закашлялась так, что, казалось, лёгкие вот-вот порвутся. С каждой секундой становилось жарче, кислорода — всё меньше и меньше.
Я несколько раз пыталась подняться, но на четвёртой безуспешной попытке поняла, что силы окончательно ушли. Сердце билось быстро, но сознание сужалось до маленького пятна. Было жарко. Горло драло так, как ни в одну ангину. Я непроизвольно легла на пол.
Дым плотно обнял меня, и всё вокруг стало красно-оранжевым. Жар жёг кожу, дыхание становилось коротким, как рваные строки. Я прижала подушку к лицу, чтобы хоть немного поймать прохладу от наволочки.
Кажется, Аманда была права…
Я действительно умру здесь сегодня.
Глава 21. Пожар
Эстери Фокс
Едкий дым раздирал горло и альвеолы. Кожа горела. Я кое-как накинула на себя простыню, запоздало вспомнив, что, как правило, в них добавляют огнестойкую пропитку. Насмешка богини Судьбы, но то, что Зерракс так заботился о своих «образцах» и покупал для них всё самое лучшее, в некотором смысле делало мою смерть комфортной. Умру от углекислого газа, без боли.
Было ужасно жарко, но мысли унеслись в совсем другом направлении. Конечно же, в первую очередь — к Лее. Моей девочке. Моему маленькому миру. Её улыбка, клубничный запах волос, тихий смех, когда она пародировала взрослых… Всё это вспыхнуло перед глазами, как кадры старого фильма. Какая жизнь ждёт её на Цварге? Раньше я была уверена, что на этой планете женщин используют как безвольных инкубаторов, заставляя выходить замуж и запирая на планете, а сейчас поменяла мнение. Может, Цварг и не так плох по сравнению с тем, чтобы умереть в дыме и гари на полу клиники на заброшенном материке Тур-Рина из-за какой-то больной мстительной и ревнивой дуры.
Я бы отдала всё, лишь бы обнять её сейчас. Хоть на секунду. Сказать, что люблю. Что горжусь. Что она — лучшее, что у меня есть, и единственное, ради чего стоило прожить эту жизнь.
Мысли о дочери невольно скакнули на её отца. Кассиан Монфлёр. Его Наглейшество, как я окрестила мужчину при первой встрече… и как же точно попала! Последние месяцы я работала до изнеможения, стараясь не думать о нём: погружалась в работу, закапывалась в отчёты, спасала жизни — лишь бы не вспоминать. Но он, как и всегда, оказался сильнее. Монфлёр — чтоб его швархи покусали! — нагло вламывался в мои сны, испепелял тёмно-серыми глазами, от которых хотелось и убежать, и шагнуть ближе. Иногда просто говорил со мной, спорил, как будто всё ещё имел на это право.
Зачем он послал эти проклятые фиолетовые рододендроны? Чтобы вновь о себе напомнить?
Я ненавидела себя за то, что скучаю. За то, что до дрожи помню его запах — смесь дорогой древесины, хвои и чего-то сугубо его, сводящего с ума. Горячие пальцы на своём животе, от которых подгибаются пальчики ног. Стоило вспомнить — и всё внутри сжималось, будто я снова стою слишком близко, а он молчит, изучая меня тем фирменным штормовым взглядом.
Я была «Кровавая Тери». Маска. Броня. Щит от боли. И именно в тот момент, когда сердце уже пеплом оседало под рёбрами, я впервые по-настоящему пожалела об этом. Потому что, прячась за Кровавой Тери, с ним я так и не была Эстери Фокс.
«Тери».
Его голос я до сих пор слышу в голове — ровный, чуть насмешливый, с тем хищным спокойствием, которое выбивало почву из-под ног. Он умел
