напитка, но допивать его не стала. "Такое ощущение, что этот чай купили в "Пятёрочке" по красной цене", - с отвращением подумала она. Стыдно перед Зверобоем, он ведь всё оплатил. Но он и не настаивал.
- Что такое, милочка? - услышала она насмешливый голос Гнилого. - Хочешь я тебе надою у себя молочка? На стопочку хватит!
И снова все присутствующие сталкеры разразились громким хохотом. Даже Краб не удержался и засмеялся. Гонта на него посмотрел с осуждением и толкнул локтем. Зверобой снова ничего не сказал. Он, допив чай, выглядел каким-то напряжённым и задумчивым. О чём он, интересно, думал? Таня часто кидала на него вопросительный взгляд, но он всё также молчал, глядяв кружку с чаем. Девушка чувствовала, как сталкеры в баре всё ещё смотрят на неё. Она слышала, как они её обсуждают. В их разговорах слышны были слова "красивая", "симпатичная", "пухляшка", "не в моём вкусе, но зато баба", "большая жопа", "глазастая, как сова", "не ноги, а ляжки" и всё в этом духе. Они обсуждали её внешность. Для одних она была вполне симпатичной, а для других - нет. Особо отличался среди них сталкер Гнилой. Он не переставал о ней шептаться со своими друзьями. Плохие предчувствия её не оставляли ещё когда она ушла с Агропрома. Здесь, окружённая со всех сторон мужиками, её предчувствия только усилились.
***
Когда люди Зверобоя поели, он сказал:
- Надо пойти и занять койки. Надеюсь, они не все заняты.
Таня была только рада уйти из этого бара. Взяв Зверобоя под руку, она выходила с ним под пристальным взглядом сталкеров. На улице уже смеркалось из-за плохой погоды.
- Только дождя ещё не хватало! - проворчал Краб.
- Будем надеяться, что если дождь и будет, то до завтра он закончится, - приобнял Зверобой Таню за плечи.
Девушка не возражала. Если бы подобный жест проделал Гонта или его друзья, она бы наглецов от себя оттолкнула бы. Они подошли к цеху, который, по словам Зверобоя, местные сталкеры превратили в гостиницу. Войдя туда, она обнаружила, что эта так называемая "гостиница" больше похожа на хостел или обычную ночлежку. Цех был разбит на два яруса. По центру прямо была сооружена большая, самодельная печка "буржуйка", в которой горел огонь. Внутри "гостиницы" было тепло, но мрачновато. Возле "буржуйки" стояло несколько табуреток, два старых дивана, два стола и три ржавых металлических шкафчика. Возле стен в ряд стояли двухъярусные кровати. На втором ярусе были "комнаты". Таня сразу догадалась, что они платные. На первом этаже на нескольких койках спали в основном сталкеры-одиночки. Долговцев среди них не было. Возле "буржуйки", о чём-то беседуя с товарищем, сидел пожилой мужчина в старом советском бушлате. Он курил дешёвую папиросу и, нахмурившись, что-то рассказывал. Зверобой отпустил Таню и подошёл к этому мужчине. Тот нахмурился, приглядываясь к нему, а потом, затянувшись дымом, встал и приветливо похлопал Зверобоя по плечу.
- Этого пожилого мужика в бушлате зовут Захар Беломор, - пояснил девушке Гонта. - Своё прозвище он получил за курение папирос Беломорканал. Сам он из Иркутска.
- И чем он тут занимается? - спросила Таня.
- Он и несколько сталкеров обустроили этот цех под ночлежку. Он же и баню смог устроить. И теперь на этих правах сдаёт платные комнаты на втором ярусе.
- За возможность помыться в бане он тоже деньги берёт?
- Нет. Но у него можно купить мыльно-рыльные принадлежности. Мужик он добрый, но больной. Вроде как с лёгкими у него проблема. Но курить бросать не собирается.
Зверобой протянул Беломору три купюры. Последний ему дал ключ.
- Девонька, пойдём со мной, - позвал Зверобой Таню и обратился к своим людям. - А вы сами решайте, где будете ночевать.
Находящиеся здесь сталкеры не угадали в Тане девушку, чему она была очень рада.
- Пойдём, - взял её Зверобой под руку.
Они вдвоём поднялись по металлической лестнице. Отдельные комнаты, как Таня и догадалась, оказались платные, но сделаны они были не из новых материалов. Их было всего пять. Самая большая комната была в самом конце, но Зверобой подошёл к соседней и открыл дверь.
- Заходи, - пропустил он её вперёд.
Комната по размеру была не больше её комнаты в Подольске, и если не считать, что здесь так же уютно, как в шалаше, то жить можно. Крысы не бегают, с потолка вода не капает, щелей со сквозняками нет и дверь закрывается изнутри. У стены стояли две скрипучие кровати с потёртыми матрасами, старая тумбочка одна на двоих с болтающейся дверцей на одной петле, керосиновая лампа, которую Зверобой сразу зажёг, как только вошёл, пластиковый умывальник, обогреватель и ведро для малой нужды. Из декора тут на стене висит старый, выцветший советский плакат "Не болтай".
- Это, конечно, не люкс, но жить можно, - подбодрил девушку Зверобой. - Тут ты сегодня будешь ночевать.
- А где же будете вы спать? - спросила Таня.
- Не волнуйся. Я и на первом этаже высплюсь, если найду место. Одноместный номер, что по соседству с нами, увы, занят, а точнее куплен.
- Ого! - воскликнула она. - Тут и такое есть?
- Меченый хорошие деньги за этот номер заплатил и у Беломора не было причин ему отказывать.
- Меченый? - ещё больше удивилась она. - Он тут бывает?
- Не часто, но бывает. А ты почему так удивилась? Ты с ним знакома?
- Нет, но..., - замялась Таня. - Но пару раз с ним пересекалась.
Зверобой серьёзно на неё посмотрел:
- Да? И он тебя одну отпустил?
- Я с ним не контактировала. Он видел меня, я видела его. И не более.
- Где ты с ним пересеклась?
- Сначала на Кордоне, а потом в подземелье Агропрома.
- В Подземелье? Что ты там делала?
- Один раненый военный попросил меня найти там его "Абакан". Там я и встретилась с Меченым.
- И?
- Он отвлёкся на какой-то шум и я убежала. Больше я его не видела.
Зверобой снова задумался, чем вызвал у неё недоумение.
- Что-то не так? - отвлекла она его от раздумий.
- Нет, девонька. Всё хорошо. Вообщем, располагайся. Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится. Но без особой нужды лучше пока никуда не ходи. О тебе и так уже молва пошла.
Зверобой больше ничего не добавил. Он дал Тане ключ от двери и вышел. У неё было много
