брови. Он и подумать не мог…
— Кто знает, где она его подцепила? Когда я поделилась с ней частичкой своей силы, то совершенно не подумала о том, что в неопытных руках она может превратиться в настоящий маяк для оголодавших темных сущностей. Наивно понадеялась, что рядом с тобой, оболтусом, малышка будет в безопасности! Впрочем, оставим разговоры. Сейчас не до них. Сделай еще один шаг назад.
Юэн послушно выполнил указания наставницы, и она тут же начала невнятно бормотать себе что-то под нос. Колдун знал, что в такие моменты лучше молча следить за происходящим со стороны, поэтому невольно затаил дыхание. Если существовал малейший шанс спасти Мораг, он собирался им воспользоваться!
— Изыди нечистый! Именем Девы заклинаю тебя! — Рона перешла с бормотания на повелительные грубые окрики, а серебряные клубы дыма из-под ее пальцев вовсю проникали в тело Мораг. Лицо девушки искривилось, словно от невообразимой боли, и Юэн инстинктивно потянулся к ней на помощь.
— Не смей! — тут же заорала на него гоблинша, и молодой человек беспомощно замер на месте. Роль безвольного наблюдателя начинала сводить его с ума. Но тут ведьма вся затряслась, и от ее тела отделился большой черный сгусток энергии, который через мгновение принял очертания огромного беса со злой свирепой мордой и длинными загибающимися назад рогами. И этот монстр все это время питался силами Мораг? Юэн ощутил невиданную ранее ненависть к этому пиявке-вампиру. Его шерсть лоснилась на свету, а, значит, он успел вдоволь попировать. В руках пироманта неконтролируемо вспыхнул огонь.
— Убей его, Юэн! — прокричала Рона, и большего предложения колдуну не потребовалось. Он сконцентрировал весь свой гнев в одной точке, и бес мгновенно начал корчиться от боли, объятый беспощадными языками пламени. Пиромант следил за его мучениями с отрешенным лицом, пока единственным напоминанием о вампире осталась лишь горстка пепла на полу. Только тогда он снова метнулся к Мораг. Присев на край кровати, Юэн взволнованно обратился к гоблинше:
— Вампир мертв, почему она не приходит в себя?
— Не знаю. Я сделала все, что было в моих силах, — сокрушенно произнесла женщина. Сердце Юэна болезненно сжалось. Нет, невозможно…
— Нам остается только ждать, — пробормотала Рона и устало побрела из спальни. Плечи его наставницы поникли, как будто ноша, которую она несла на них, неуловимо увеличилась.
Юэн остался сидеть у постели девушки в одиночестве.
Мораг не очнулась ни на следующий день, ни через неделю. Никто не понимал, почему сознание не возвращалось к ведьме после освобождения от беса, но вслух об этом заговаривать уже никто не пытался, так как бурная реакция Юэна в ответ была абсолютно непредсказуема. Все это время он не отходил от кровати девушки ни на шаг, никому, в том числе даже родной сестре, не позволяя за ней ухаживать. Колдун самолично заботился о Мораг, обеспечивая всем необходимым, специально для этих целей постелив себе на полу. Аэрин вначале попыталась возмутиться, но, наткнувшись на жесткий холодный взгляд пироманта, тут же замолкла. Эрик отбыл в Даннотар по делам стаи, но, честно говоря, отъезда короля он даже не заметил. Исчезни вместе с ним Дейдре, Гаррик, да и та же Аэрин — он и на это бы не обратил никакого внимания. Весь смысл жизни для него неожиданно сконцентрировался в одной хрупкой маленькой девушке, которая, несмотря на все его старания, продолжала упорно балансировать на границе между жизнью и смертью.
— Можно войти? — раздался стук в дверь, и в спальню неуверенно заглянула Дейдре. Юэн в это время сидел, прислонившись к кровати спиной, поэтому лишь молча кивнул в ответ. Еще несколько дней назад он погнал бы ее прочь из комнаты, но с недавних пор в его душе безраздельно властвовала апатия. Мораг не приходила в себя, и все другие занятия в его жизни, кроме круглосуточного дежурства у ее постели, внезапно потеряли любой смысл.
— Так не может продолжаться и дальше. Посмотри на себя, ты же самого себя изнутри съедаешь! — Охотница без обиняков перешла сразу к делу. Однако Юэн и без нее прекрасно знал, что выглядит паршиво: темные круги под глазами и отросшая многодневная щетина еще никого не красили.
— Это все, что ты хотела сказать мне? Если да, то дверь закрывается с обратной стороны, — вяло огрызнулся парень.
— Ты любишь ее! — с укором в голосе произнесла эльфийка, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Да, люблю. Только слишком поздно это понял. Но я и тебя когда-то любил, так что везунчиком меня сложно назвать.
— Тебе только казалось, что ты любишь меня, — возразила блондинка, бесцеремонно усевшись рядом с ним на полу. — Теперь, когда ты полюбил по-настоящему, ты должен понимать разницу.
— Давай ты не будешь судить о чувствах других? — со вздохом попросил ее Юэн. Легкость, с которой она перечеркнула важнейший отрезок его жизни, неприятно ранила его. Пусть сейчас ее близость не будила в нем прежних чувств, когда-то он просыпался каждым утром с именем Охотницы на устах. Однако, если Дейдре было спокойней думать иначе, он не собирался никого переубеждать.
— Аэрин призналась мне, что ушла из дома лишь потому, что не имела другого выхода. Менельдир изгнал ее из Королевства, и она понадеялась на отношения с тобой. Теперь, когда стало понятно, что ее чувства невзаимны, она решила обратиться к тебе и попросить разрешения уйти.
— Она подослала тебя ко мне с этим вопросом? Сама прийти не смогла?
— Юэн, пойми, она напугана…
— Довольно! Я никого не держу здесь насильно. И Аэрин, и ты, и Гаррик — вы все можете быть свободны! Только захвати это с собой.
Колдун быстро выудил из кармана штанов маленькую монетку с изображением огня на реверсе. В далеком детстве во время приключений с Дейдре он стащил ее из кузницы самого обычного смертного, и долгое время считал своим талисманом.
— Но ведь это твой знак…
— Я носил ее с собой исключительно как напоминание о тебе, — оборвал ее Юэн. — Больше оно мне не нужно. Просто оставьте нас, наконец, в покое!
Глава 37
Мораг снился мамин луковый суп, божественный аромат которого она бы никогда не спутала ни с каким другим. Пахло домашним уютом и давно позабытыми воспоминаниями из прошлого, когда их семья садилась за стол в полном составе под звуки маминого мелодичного смеха. В животе предательски заурчало, и она немного приоткрыла глаза, ожидая увидеть все что угодно, но не Давину с дымящейся тарелкой в правой руке, в то время как свободной левой она старательно нагоняла пар в
