поспешно уточнила старушка. – Мой сын его любит, но теперь некому его пить, после того как…
Она не договорила. Скорее всего, ее сын либо ушел на войну, либо уже там погиб. Глаза несчастной были полны грусти. Я надеялась, что, если сын еще жив, он скоро вернется. А если нет… Что ж, возможно, больше некому будет пить ее жасминовый чай.
Я посмотрела на Есюэ. Лицо его помрачнело.
– Зеленый подойдет, спасибо, – сказал он, выкладывая на стол горсть монет. – Прошу, за ваше гостеприимство.
Глаза хозяйки чайной округлились:
– Нет-нет, это больше…
– Возьмите, – сказала я, насыпая монеты ей в руки. Она заслужила и того больше – за все, что претерпели жители окраин из-за Есюэ.
Она ласково мне улыбнулась, и в уголках ее глаз заблестели слезы.
Я подумала о своей матери. Сын этой женщины – судя по всему, единственный – ушел и, возможно, никогда не вернется. На нашем континенте стало слишком много таких одиноких матерей.
Есюэ положил ладонь мне на спину, и я вздрогнула.
– Должно быть, ты устала, – сказал он, кивая на ближайший стол.
– Извини, – пробормотала я и снова повернулась к хозяйке чайной: – У вас можно где-нибудь умыться?
Она кивнула и показала на сарайчик чуть поодаль.
Я пошла туда, не спрашивая у Есюэ разрешения. Мы весь день провели в пути и остановились посреди какой-то пустоши. Я все равно не смогла бы от него убежать. Да и причин у меня не было, поскольку сейчас мы стремились к одной цели: найти прорицательницу и узнать как можно больше о наших пророчествах.
К тому времени как я вернулась в чайную, Есюэ и его стражники уже пили чай и ели булочки, которые привезли с собой. Старушка грелась у камина.
Я тихонько к ней подошла, так чтобы остальные меня не заметили, и вложила ей в руку горсть золотых шпилек, колец и ожерелий, которые украла из своей комнаты в поместье Есюэ.
– Вы можете передать письмо в лагерь Ронг? – спросила я одними губами.
Она отшатнулась, словно испуганный зверек, и покосилась на Есюэ. Ее взгляд метался между нами, между решением сдать меня и принять мою просьбу. Я ждала, затаив дыхание. У меня не было выбора, кроме как обратиться к ней за помощью. К счастью, она все же кивнула.
Я вздохнула с облегчением и протянула ей письмо. Адресованное просто «Сивану», подписанное просто «Фэй». В точности как он меня просил год назад, когда я покинула столицу.
Лучше поздно, чем никогда.
– От этого зависит судьба империи Ронг. Отнесите его как можно скорее, и после победы в этой войне вас наградят, как настоящую героиню, – обещала я.
Старушка прослезилась, но не сдвинулась с места, пока Есюэ и его приближенные не попросили еще чаю. Мы поели, отдохнули и вновь оседлали лошадей. Я позволила Есюэ помочь мне забраться в седло и отпустила его руку на секунду позже, чем следовало бы по правилам приличия.
Я не проведу время в Лан впустую. Когда мы обсуждали это с Сиваном, он сразу отказался от идеи о том, чтобы я отдала себя в руки Есюэ и собирала информацию из стана врага. Но должна же я была сделать хоть что-то, и если это единственный способ – что ж, я готова пожертвовать собой и своим телом ради империи Ронг.
* * *
Мы прибыли в Сянси не на закате, а после полуночи.
– Видимо, даже великий Лан Есюэ порой ошибается, – пробормотала я, когда мы остановились перед гостиницей в тишине ночного города. Фонарей здесь было немного, и я не могла разглядеть, насколько сильно пострадал Сянси от нападения армии Лан. Похоже, здания до сих пор стояли. Значит, жители сдались добровольно.
– Даже гении допускают ошибки, – сказал Есюэ, помогая мне сойти с лошади.
Я позволяла ему ухаживать за мной, как за хрупкой принцессой, и намеренно прижалась ближе к нему, когда спустилась на землю. После того как он меня отпустил, я пошатнулась. Ноги у меня подкосились, и я едва не упала. Есюэ ахнул, как испуганный ребенок.
– Ты в порядке?
– Да, – солгала я. После долгого дня в пути бедра у меня онемели, и я почти их не чувствовала. Земля словно поплыла подо мной, и голова закружилась.
Есюэ рассмеялся и протянул мне блинчик с зеленым луком из седельной сумки.
– Боюсь, повара еще спят, – сказал Есюэ. – До утра ничего лучше не смогу предложить.
Я неуверенно приняла блинчик и надкусила. Он чуть залежался, но я все равно сразу почувствовала себя лучше, слегка утолив голод.
Один из стражников подошел к хозяину гостиницы и протянул ему мешочек монет.
– Семь комнат, – попросил он.
– Мне очень жаль, но у нас осталась всего одна, – ответили ему.
Я ахнула:
– Одна?!
– Мы ее возьмем, – сказал Есюэ. – Стражники лягут внизу, в зале, а мы с тобой поделим комнату.
– Надеюсь, там хотя бы две кровати? – спросила я, но хозяин гостиницы покачал головой. Меня замутило.
– Ты же не ожидаешь, что я останусь в зале? – со смехом произнес Есюэ.
– Я… – Такой расклад пойдет на пользу моему плану, но… – Положим, что ожидаю?
– Тогда ты ложись внизу. Если не хочешь делить постель.
– Я займу кровать, если вам она не нужна, – вызвался самый молодой стражник.
– У вас найдутся подушки и одеяла для моих стражников? – спросил Есюэ хозяина гостиницы.
– Конечно.
Я осмотрелась. Не худшее место из тех, где мне приходилось ночевать, но в зале было холодно, и кроватями могли послужить только низкие столы. А у меня буквально горела спина после целого дня в седле.
– Ладно. Поделим постель.
Воспользуюсь возможностью вытянуть из уставшего принца военные тайны.
Есюэ улыбнулся:
– Что ж, хорошо.
* * *
Комната оказалась больше, чем я ожидала. В углу располагалась узкая кровать, по центру – низкий бамбуковый столик, два стула, шатких на вид, и письменный стол у другой стены. Всю комнату можно было пересечь за пять шагов, но после тяжелого дня на лошади я радовалась просто твердой земле под ногами.
Есюэ остался у порога, прислоняясь к хрупкому косяку. Он прикрыл глаза, наблюдая за каждым моим движением. Усталость у меня как рукой сняло.
Казалось, Лан Есюэ желает меня поглотить.
Будь я не мной и он не им, я бы отдалась юноше с таким прекрасным лицом.
Но он принц Лан. Мой враг. И я уже влюблена в Сивана.
Однако сердце мое билось быстрее обычного, и по щекам разлилось тепло. Я отвела взгляд, но из осторожности не повернулась к Есюэ спиной.
– Не смотри так
