мужчину, и им был не Есюэ.
– Правда? – спросил он, бережно беря меня за свободную руку. Мои пальцы коснулись бледной кожи под расстегнутым воротом ханьфу.
Я позволила ему провести моей ладонью по его голой груди, и внутри у меня все сжалось, когда он тихо ахнул. Мои пальцы скользнули ниже, к тому месту, куда я однажды вонзила меч.
Там остался небольшой шрам.
«Он не неуязвим, – напомнила я себе. Лан Есюэ способен испытывать боль, и мне уже удавалось его ранить. – Так почему же клинок разбился в тот раз?..»
– Мои раны всегда затягиваются – все, кроме той, что ты подарила мне в то утро в лесу, – мягко произнес Есюэ. – Это единственный шрам, что остался на моем теле. Нас связывает невидимая нить, Фэй. Богиня, сошедшая с небес, и чудовище… Возможно, ты – мое спасение. Избавление от страшного будущего. Ведь если меня полюбит богиня, для меня еще есть надежда.
Я отняла руку.
– По-моему, пророчества не так устроены.
– Не обманывай меня.
Есюэ раздвинул ногой мои колени и подался ближе.
– Я слышу, как бьется твое сердце. Ты желаешь меня не меньше, чем я тебя. Моя любовь будет горячее любви Сивана.
Его губы скользнули по моей щеке, подбородку, шее, и я сдержала сладкий вздох.
Я оттолкнула Есюэ, но совсем слабо, и моя ладонь все еще лежала на его груди, словно я могла в любой момент передумать и снова притянуть его к себе. Мне не следовало вовсе его касаться.
– Ты правда хочешь меня? Или просто забрать то, что принадлежит Сивану?
Есюэ рассмеялся:
– Ты ему не принадлежишь. Не принадлежишь никому, Фэй. И не позволяй другим говорить тебе, что это не так. Однажды твои чувства к нему остынут, и ты сможешь его покинуть, если того захочешь. Что бы ни навязывал тебе мир. Я ненавижу тебя за то, что ты выбрала его, выбираешь его раз за разом, но я хочу быть с тобой, потому что ты единственная в этом мире стоишь со мной наравне и понимаешь, каково это – задыхаться в объятиях судьбы, которую не ты выбрала для себя.
Я плотнее прижала ладонь к его груди, не подпуская ближе, боясь того, как на меня может повлиять прикосновение губ Есюэ к моим.
– Не всегда нам дано получать то, чего желаем.
– Я получу желаемое, – возразил Есюэ. – Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то на следующую ночь. Рано или поздно ты поддашься притяжению. Я намерен прожить долгую, долгую жизнь и проследить за тем, чтобы ты прожила не меньше.
– Какой же ты…
– Романтичный?
– Нахальный.
Что бы ни зарождалось между нами, лучше пресечь это на корню.
Есюэ подмигнул.
– Ты обещала соблазнить меня ради военных тайн, и тебе повезло, Фэй. Я человек щедрый и не смею отказывать в том, чего ты желаешь больше всего на свете.
– Теперь я всерьез жалею о том, что упомянула об этом в письме.
– Осторожнее с желаниями, Фэй, – тихо произнес Есюэ, теребя ворот моего ханьфу.
Я затаила дыхание. Мне следовало его остановить, но… я не могла и не хотела. Тяжело было это признавать, но он был прав.
Его пальцы скользнули по моему бедру, и казалось, все мое тело заискрилось подобно фейерверку. Я невольно задумалась над тем, чтобы притянуть его к себе и целовать до потери сознания. Какие же красивые у него были глаза! И губы…
– Только скажи, Фэй, и я весь твой. Даже на колени ради тебя встану. И умолять готов, если придется. Я сдвину горы, опустошу океаны, подожгу небо, лишь бы ты смотрела на меня хоть с долей того обожания, с которым смотришь на него, – прошептал Есюэ, касаясь моего подбородка.
Он был совсем близко, и сердце бешено колотилось в моей груди. Втайне я хотела податься к нему и вкусить его губы.
Я сдержалась. Резко поднялась, и Есюэ тут же отошел. Жар, окутавший мое тело, начал угасать.
– День был долгий, – сказала я. – Нам надо выспаться.
Я подошла к кровати и бросила ему подушку, набитую перьями.
– Ты можешь лечь на полу.
– Я?!
– Но не я же?
– Мы могли бы лечь вместе.
Я взяла другую подушку.
– Ладно, тогда на полу лягу я.
– А потом залезешь ко мне в постель и будешь соблазном вытягивать из меня военные тайны?
– 黄鼠狼给鸡拜年, 没安好心. Не доверяй ласке, что льнет к курице: ее намерения не чисты.
– 害怕我把你给吃了? Боишься, что я тебя съем?
Я не ответила.
Есюэ вздохнул:
– Что ж, мой план сработал – кровать вся моя!
* * *
В итоге он все же не позволил мне спать на полу. Я легла в постель, а сам Есюэ ушел вниз, к своей страже.
48
Я летала высоко в небе, в горящем рассвете, истекающем кровью. Земля пылала багрово-золотым. Солдаты Ронг в алой форме сменяли друг друга на дозоре, когда на горизонте поднялось темно-синее облако – солдаты Лан в одеждах темных, как ночь, шли в атаку с оружием наготове. Не вампиры – обычные люди.
За ними маячили пушки и силуэты лучников. Армия, готовая к бою.
Но они не бросились вперед, как я ожидала. Они стояли, освещенные зарей.
Золотой свиток переходил из одних рук, дрожащих от волнения, в другие, пока не попал к Сивану. Тот развернул бумагу, скользнул по ней взглядом и сердито вздохнул. Стоило ему схватиться за рукоять меча, как по лагерю разнесся грозный бой барабанов.
Сердце сжалось у меня в груди, когда мои товарищи, с которыми мы тренировались вместе, солдаты, еще не готовые к битве, взялись за оружие.
Солнце поднималось все выше.
Две армии, красная и синяя, застыли друг напротив друга по разные стороны поля: в это время года оно должно было зеленеть и цвести, но сейчас багровая земля была истоптана копытами, исполосована колесами телег.
Сиван увидел, что против него стоят обычные люди, и улыбнулся. Он поехал вперед в одиночку, оставляя свою армию позади.
Они с Есюэ встали в сотне шагов друг от друга. Достаточно близко, чтобы до них доносились слова, но достаточно далеко, чтобы в любой момент уйти от опасности.
– Я знал, что у тебя есть шпионы в моем лагере, но не ожидал, что ты поступишь так глупо, – произнес Сиван вместо приветствия.
– Отпусти ее, – потребовал Есюэ жестким, холодным голосом. Голосом человека, чье терпение на исходе.
– Или что? Ты нападешь? С тобой нет твоих кошмарных демонов, – заметил Сиван, заглядывая ему за плечо. Он поднял руку, и армия Ронг встала боевым
