Спрыгин тоже встал, и они молча совершили ритуал прощания.
Когда он вышел из кабинета, жизнь в студии уже кипела. Но все вдруг показалось Севе каким-то далеким, он не почувствовал ни малейшего сожаления, осознавая, что, быть может, видит это все в последний раз. У него даже не возникло желания попрощаться с коллективом, в котором он проработал без малого девять лет, после того как пришел сюда из высшей школы. Ко всему окружающему он испытал вдруг отрешенное безразличие, словно это его вовсе не касалось. Не спеша, молча он шел через всю студию, поглядывая на людей, экраны, мебель. «Еще неделю назад… – все время вертелось у него в голове, – а сейчас… кто бы мог подумать!»
– Привет, Сева, – улыбнулась откуда-то выскочившая Оля, – что-то у тебя сегодня вид такой странный… Сегодня на круге…
– Здравствуй, Оля. И прощай. Я больше к вам не приду… – тихо, глядя куда-то в сторону, произнес Сева и, не останавливаясь, прошел мимо.
Лифт, переход, лифт… Оказавшись в своем жилблоке, Сева сел на стул и, наконец, задумался.
«Вот что такое свобода! – думалось ему. – Но что же мне дальше делать?..»
Пилюля счастья
Теперь, когда все его время вдруг, пусть лишь на какой-то срок, оказалось в его собственном распоряжении, Сева неожиданно обнаружил, что не знает, чем себя занять. Никогда прежде он не задавался этим вопросом. Все в жизни было строго размеренно, существовал жесткий распорядок, который иногда вызывал, конечно, неудовольствие, но в целом был неотъемлемой частью действительности. И, главное, этот устоявшийся режим полностью избавлял Севу от необходимости думать о том, что делать. Распорядиться собственной свободой оказалось вдруг не так-то просто. Было еще раннее утро, впереди был целый день, и завтра, и послезавтра…
Единственный человек, с которым Севе захотелось поделиться своими известиями, был Олег. Сева набрал его, но тот вдруг достаточно резко сообщил, что он сейчас на работе и не может разговаривать. Договорились связаться позже.
Походив по жилблоку, пытаясь собраться с мыслями, Сева, наконец, не придумал ничего лучше, чем пойти прогуляться. Через несколько минут он уже брел по пустому бульвару. На улице слегка потеплело. Дул приятный ветерок, в котором уже вполне настойчиво отмечались душистые нотки близящейся весны. Первым делом Сева догулял до Больших прудов, побродил вокруг таинственного квартала, убедился в том, что железные ворота по-прежнему заперты и, совершено не задумываясь, двинулся в сторону «Просто Фили».
Внутри ПЦ было непривычно пусто и безлюдно. Даже рекламные роботы все куда-то поисчезали, как будто у них могла найтись какая-то другая, более важная работа. Виртуальный ринг пустовал, так же как и игровые комнаты. Казалось, что все вокруг вымерло. На какое-то мгновение Сева почувствовал себя погруженным в странный вакуум, как если бы весь мир вдруг объявил ему мистический бойкот.
Покружив по первому этажу и не найдя для себя никакого занятия, он устроился в баре и заказал напиток, который прежде ни разу не пробовал. Он сидел, погруженный в свои глубокие думы. Перед внутренним взором проносились различные события последних дней, в которых теперь вдруг Сева начал осознавать наличие некоей логической последовательности, связующей нити, которую, впрочем, никак не удавалось уловить. Так или иначе, он ясно осознавал, что новый этап его жизни, начавшийся сегодня утром, должен быть связан с раскрытием какой-то тайны. При этом его не покидало напряженное предчувствие новых нелегких испытаний.
Сева даже не обратил внимания, как и откуда за его столиком появился странного вида молодой человек с весьма противной и наглой рожей, который вдруг совершенно бесцеремонно плюхнулся в кресло напротив. Он был одет в модный молодежный спецкостюм, полупрозрачный и весь переливающийся неоновым светом, и с причавкиванием жевал неоновую жвачку. Волосы у него торчали во все стороны, а глаза были закрыты непроницаемыми зеркальными очками. Он походил по виду на работника молодежного клуба отдыха, хотя вид у него был слишком уж безапелляционно-надменный и какой-то даже антисоциальный.
– Ну что, крабик, отмокаешь? – немного помолчав, поинтересовался парень. – Заняться нечем?
– А вы, простите, кто? – заподозрил неладное Сева. – Вам что надо?
– Да ладно, не морозь. – Парень наклонился вперед, снял свои очки и заглянул Севе прямо в глаза. Взгляд его был холодный и пронизывающий, в нем было что-то странное и даже пугающее, чего Сева сразу не мог понять. – Я так понял, ты сегодня в пролете. Может, хочешь свежую дольку словить?
– Чего? – не понял Сева.
– Вот, держи, – парень разжал руку, и по столу в сторону Севы покатилась странного вида голубоватая блестящая капсула, – натуральный отвал. Пусю сунешь в виртушку, а клепу – внутрь. Словишь любую мозгуху. Даже беспределку, если микробытие позволяет. Ну, или сюськи, или шурики, короче, любой слов, без назоя.
– То есть как, – этот странный молодежный жаргон звучал не очень понятно, – кого куда сунуть?.. – в этот момент капсула докатилась до края стола, и Сева вынужден был судорожно поймать ее, чтобы она не упала на пол. Это была прохладная на ощупь тяжеленькая штучка, и Сева даже не успел заметить, как она оказалась у него в кармане.
– Шлам. Не пыхти, – махнул рукой парень. – Сам допыришь. Там сяпа есть для лохов. Главное вруби: времени нет. Здесь пройдет пять минут, но зато там, – он указал пальцем на капсулу, – можно успеть все! Это не распадный виртуал какой-нибудь, а конкретный базовый натурал.
– Погоди, погоди, – засуетился Сева, – а что это такое? И почему мне?
– Рекламная акция, первый раз бесплатно! – писклявым голосом рекламного робота пропищал молодой человек, спецкостюм его при этом резко вспыхнул фиолетовым цветом. – Фирма «ХОПА»: путешествие в магический мир собственных желаний! Удовлетворение гарантировано!
– Чего, чего? – не разобрал Сева, но его случайный знакомый уже встал и направился к выходу, расхлябанно размахивая руками и раскачиваясь из стороны в сторону, и через несколько секунд исчез так же неожиданно, как и появился.
«Вот те на!.. – усмехнулся себе под нос Сева, допивая свой не очень интересный напиток. – А тут, оказывается, по утрам – совсем другая жизнь. Какие-то сяпы, клепы… С ума сойти!»
Между тем его разбирало любопытство. Он сунул руку в карман и ощутил приятный холодок, исходивший от шершавого на ощупь тяжеленького футляра капсулы. Достал, несколько раз покрутил и снова сунул в карман. Затем он встал и еще раз прошелся по первому этажу. После этого, уже более не сопротивляясь странному внутреннему импульсу, он быстрым шагом двинулся домой.
Едва зайдя к себе в жилблок, он почему-то запер дверь, с нетерпением достал капсулу из кармана и, сев за стол, раскрутил ее.
