крупными ломтями и сдобренное специями и чесноком. Найдён только его и ел, да и то морщился: видно, оно было не настолько свежим и жилистым, как он в своём лесу привык.
Лесе было не до театра. Она боялась, что в Сторбёрге им придётся столкнуться с Арагнусом, а супруги Мальд ведь и не знают о нём. Предупредить? Но, наверно, не стоит Милину тревожить. Да и потом, они же нанялись вроде как оберегать и защищать этих двоих, а вовсе не вешать на них собственные неприятности…
Тут Гунслав решил снова задать для беседы тему, и сказал:
— В Сторбёрге не только театры. Есть ещё гильдии. Если вы дольше, чем на несколько дней, то вам надо будет выбрать что-то для себя. В Железном Царстве тунеядцев не любят и стараются от них всячески избавляться.
Лесняна испуганно заморгала, но Бертран ей подсказал:
— Скажи, что мои родственники из гильдии магов. К ней и примкнёте.
Гунслав тонко усмехнулся:
— Учтите, у нас магов недолюбливают, а без жетона гильдии колдовать запрещено. Исключение — техномаги, вот они могут и без жетона работать… но их всех и так знают наперечёт.
— Я слышала, что у вас вообще колдуны да ведьмы под запретом, — с облегчением сказала Леся, — хорошо хоть, это не так. Боязно было, что нас, как зверей каких, загонят в загон и будут там держать: мол, смотрите, что за ведьмовство бывает.
— Если не получится вступить в гильдию, то так и будет, — сочувственно произнесла Милина и со вздохом отодвинулась от стола. — Даже если человек умирает, маг без жетона не может ему помочь. Не имеет права! Вы на будущее учтите: нельзя.
— То же самое с любой профессиональной деятельностью, — добавил Вирон. — Если вы не в гильдии целителей или аптекарей — лечить нельзя. Если вы не актёр — не положено лицедействовать. Если не воин… ну, понятно.
— Но можно быть в одной гильдии мастером, а в другой учеником или подмастерьем. Правда, мастерами двух гильдий редко кто становится: слишком дорого, — сообщил Гунслав. — Взнос придётся платить в двойном размере. Хочешь стать мастером третьей гильдии — в тройном. А вот с учеников ничего не берут: они и бесплатно могут стать мастерами спустя лет этак пять или десять, тут уж как выучатся.
Вирон покачался на стуле и сказал:
— Но если вы пришлые и хотите в гильдию, сразу мастером — взнос придётся уплатить, да ещё сдать экзамен. А до того, как дадут жетон — ничего нельзя. Вы пришлые, вы можете только наблюдать и ни во что не ввязываться.
Лесняна помолчала, пытаясь представить себя и Найдёна… не в Северном Царстве, а в Железном. То есть вот в неё Воля Скорик стреляет — а Найдён стоит и смотрит, ничего не делая, клинков своих не являя, за Лесю не вступаясь, потому что у него нет жетона гильдии и права на магию. Или вот Найдён умирает от ран у них с Травиной на руках, а они не могут ему помочь. Ничем. Никак. Разве что водички принести попить, да и то с опаской.
Найдён только скривил губы и спросил:
— Если сделаю по-своему — что будет?
— В Железном Царстве есть техномаги. Они везде устанавливают уловители. Не отличишь от уличных фонарей или часов, — начал рассказывать Вирон. — Уловители передают сигналы городской страже. Обычный наряд состоит из двух обычных человек, усиленный — из двоих обычных и мага. Такой вот наряд и оказывается на месте происшествия, чаще всего — почти моментально. У нарушителей, если только они не великие магистры, просто не остаётся шансов…
— А если великие? — спросил Найдён. — Если очень сильные? Или если собиратели? Они могут убить сразу троих.
— Тогда, — сказал Вирон, — нарушитель становится уже не нарушителем, а преступником, особо опасным преступником.
Он помолчал — дождался, пока молчание приобретёт глубину и напряжение. А потом добавил:
— И тогда за дело берутся настоящие профессионалы. В Железном Царстве их немного, но они…
Гунслав подхватил (или перебил?) мысль своего нанимателя:
— И они никогда не промахиваются. Говорят, что они-то как раз и есть собиратели. В гильдии магов их называют иначе: лисоловы.
— Почему это — лисоловы? А мы что же… лисы? — удивилась Леся.
— А мы…
Маг вздохнул и махнул рукой.
— Не печалься, Лесенька, — сказала Милина, — деньги за работу вы получите сполна, а если не хватит, то что-нибудь придумаем.
— Уж и не знаю, что бы мы без вас делали, — пробормотала девушка благодарно и смущённо.
Не чувствовала она, что честно зарабатывает, за чужой счёт в отдельном вагоне катаясь. О том, что она Вирона вылечила да беременной женщине помогла, а Найдён обоих супругов от бандитов спас, кинувшись на выручку с мечами и о том, что это их вмешательство никакими деньгами не окупится — девушка как-то и не помышляла.
— Ты не хотела бы спрятать свою метку? Хотя бы на время? — вдруг спросил Гунслав. — В Железном Царстве мало кто носит это вот так… в открытую. Считается не совсем приличным. У Найдёна хотя бы на руках, можно прикрыть рукавами. Хотя наши-то чаще ходят с оружием в ножнах, чем с этакими-то полосами на руках.
Леся удивилась, а Бертран пробормотал:
— А я ведь хотел тебе рассказать об этом… пару раз. Честно.
— Почему неприлично? — спросил Найдён заинтересованно. — У Леси красивая отметина.
— Безупречная, — согласился Гунслав, — вот сам любуюсь — не налюбуюсь, но мы так не ходим.
И верно ведь. Леся вдруг поняла, что такое этот его посох, который сейчас стоял, прислонённый к стене, в уголочке возле большого окна. Вот почему он увит зеленью и не вянет, вот почему сухие листики на одном побеге показались девушке знакомыми! Страшные подозрения мурашками забрались под платье, защекотали спину. Леся мысленно обратилась к Бертрану:
— Отметина — это что… дух моей бабушки?
— Между прочим, твой найдёныш тоже тебе намекал. Что можете вы поговорить со своими мертвецами, только слушать их не умеете. Говорил?
— Было, — подумала Леся. — И впрямь! То есть я могу… как Найдён?
— Не можешь, потому что не умеешь, толла, — ответил Бертран.
— Отметины даются нам не богами, как считают в Северном Царстве, — сказал тем временем Гунслав. — Магия… магия наследуется вместе с духом одного из предков-магов. То может быть твоя бабушка, прабабушка, мать или тётка, неважно. Могут и духи предков-мужчин быть, если магия по мужской линии передалась.
Его слушали внимательно. Даже Леся, которая лучше других понимала, о чем толкует Гунслав.
— На Севере с предками связь не утратили до конца, но не говорят с ними. Даже не считают по-настоящему
