живыми. Так, какие-то пятнышки на теле. Разве что некроманты используют их как оружие, но редко кто знает, что это не просто клинок, что это негасимый дух деда или отца. В Южном Царстве знают. Но маги там — нечто тайное, скрытое, и маги живут отдельными кланами. Никто точно не может сказать, что внутри этих кланов происходит. Случается, что они берут в плен других магов, а иногда и роднятся с ними, но это опасно.
— Если в роду две линии магов, то человек может унаследовать сразу два дара, — вырвалось у Леси.
— Да. Человек, у которого два дара, считается очень удачливым, счастливым и одарённым. Но может статься и так, что дара у него три, четыре или больше — так уж сплелось, так сложилось, если наследников больше нет и не предвидится. Ну или в тех случаях, если бабушкам и дедушкам не терпится переступить черту и вернуться обратно. Чем больше в человеке магии, тем ему больше хочется.
— Как Арагнусу, — сказал вдруг Найдён, и стало совсем тихо.
— А это кто? — зябко поведя плечами, спросила Милина.
— Собиратель, — пояснил Найдён. — Мы ушли от него на вокзале. Встретимся с ним в Сторбёрге… наверное.
Леся сейчас думала не о том, что Гнус их преследует. Дрожащими пальцами она водила по щеке, и листочки казались чуть выпуклыми, живыми. Неужели она всё это время могла поговорить со своей бабушкой? Вот просто так взять и поговорить?! А может, и не с бабушкой даже, а с прабабушкой, как знать?
— Это не всё ещё, Метсаннеке, — сказал Бертран. — У твоих праматерей давным-давно сплелось два дара. И ты ведь знаешь, да? Ты можешь исцелять, но ты можешь и растениями повелевать. Маг плодородия. И целительница. Я не второй твой дар, Леся. Третий.
— Я собиратель, — сказала девушка вслух. — Не боевой маг, как думает госпожа Милина, и не просто целитель, я…
Она прикусила кулачок.
— И мне страшно.
ГЛАВА 22. Деды
Паланг молчал. Молчал упорно и страшно. Найдён пристал к Лесе в надежде, что она объяснит. Что он ей сказал? О чём они говорили? Но помимо того, что она уже рассказала, ничего нового Найдён узнать не сумел.
Ставрион тоже стал немногословен. Говорил чаще всего, когда спрашивали. Но отвечал кратко, словно не хотел говорить с внуком вовсе. Не о том ли мечталось ему? Чтобы оба деда, наконец, затихли, чтобы их не было, чтобы он их не слышал и не ощущал. Да вот только это оказалось тяжело. И так было плохо ехать, Найдёна часто мутило, от постоянного пребывания в одной и той же ловушке иногда хотелось метаться из угла в угол и выть. Хорошо, что Леся рядом была, иначе он бы уже точно выпрыгнул в окно на полном ходу. На станциях они иногда выходили подышать, но на перронах дышать было нечем. Там люди, пыль, запахи железной дороги, лязг и грохот составов. Когда мимо проплывали густые леса или просторные луга, Найдёну хотелось убежать туда…
Голоса дедов, даже пререкающихся друг с другом, успокоили бы его. Но деды молчали.
— Вы… умираете? — спросил Найдён однажды. — Я не могу пока добыть для вас дичь, но… вы потерпите. Я что-нибудь придумаю.
— Мы не умираем, — ответил Ставрион. — Той жизни, которую ты якобы не сумел вернуть, нам хватило.
Найдён рассердился и сам решил больше с ними не говорить. Да, в тот раз, когда ему не удалось вернуть жизнь, а Паланг остался за чертой, деды обманом забрали жизнь второго почти мёртвого человека. Он вернул его не почти, как сказал Лесе, а совсем, а Ставрион и Паланг…
Отчаяние было похоже на огромный снежный сугроб, который накрыл парня с головой. И снега становилось всё больше с течением времени. Эти два дня в дороге — они показались Найдёну бесконечно долгими.
И когда он услышал голос Паланга, разбудивший посреди ночи, Найдён превратился в Тая-в-голове, в маленького ребёнка, который расплакался при появлении деда.
— Я решил простить своего неразумного внука, — сказал Паланг. — Ты должен кое-что узнать.
— Что?
— В Железном Царстве тебе необходимо сделать для нас со Ставрионом одну вещь.
Тай-в-голове встал с ложа, где мирно спала Леся. Она спала повернувшись к стене, он её не потревожил, но тут же понял, что тепло девушки оберегало и успокаивало. Пока Паланг и Ставрион с ним не разговаривали, только оно и спасало, это нежное тепло.
В одних подштанниках, поёживаясь, Найдён выпил полкувшина воды — она стояла на маленьком столике у окна — и спросил мысленно:
— Что надо?
— Когда вы приедете в Железное Царство, вы должны расстаться с Вироном и Милиной. И Гунславом тоже. Я знаю, что они вам обещают, но вы от них не вырветесь. А вам надо быть свободными от обязательств — тебе и ей. И от Гильдии магов тоже.
— Но…
— Поверь, там вам лучше быть вне системы и вне закона. Скрываться и не применять магию вовсе. Скорее всего, в доме Бертрана вам дадут укрытие. Но магия вас обнаружит. Вы должны скрываться от Арагнуса столько, сколько я скажу.
— Зачем?
— Затем. Слушай дальше. Когда твоя девка…
— Её зовут Леся.
— Она ещё не заработала, чтобы я звал её по имени. Она тебе никто. Ты ещё не сделал её своей женой — во всех смыслах.
Найдён понятия не имел, о каких смыслах речь. Леся сказала, что пока не обойдёт с ним вокруг дерева, и он был готово ждать. Смущало и то, что он очень смутно представлял, что потом. Девушка будила в нём удивительную жажду, которой не было названия — но как её утолить, он пока не слишком-то понимал. Когда Вирон и Гунслав говорили с ним в бане в городе Ключеграде, то посмеивались и обещали сводить к «опытной даме», отчего Найдёну делалось очень стыдно и хотелось убежать прочь. Может быть, именно она и открыла бы ему эти «смыслы». Только что-то не очень хотелось узнавать других дам, кроме Леси. Зачем ему другая?
— Слушай меня, Танаб Юм-Ямры… Найдён. Слушай. Когда твоя девка немного отдохнёт, ты должен поменяться с ней. Бертрана заберёшь себе. Меня отдашь ей.
Найдён дёрнулся. Разве так можно?
— Это невозможно, — сказал он.
— Это возможно. Не бойся. Я обещал тебе, что она будет твоей. И обещал ей, что дам тебе свободу.
— Но не таким же образом! — заорал Тай-в-голове.
Да так, что даже оглянулся на спящую Лесю, вдруг он это вслух крикнул? Вдруг она проснётся? Но девушка только перевернулась на другой бок. Найдён
