договорились, что решение за тобой, – объяснил Нико. – Я рассказал Сабине, что говорила Энджел о вкусе твоей крови, и ей стало любопытно. Может, у нее появятся предположения.
Я с опаской посмотрела на нее.
– Сможешь?
– Меня ведь не просто так называют мадам, – ответила Сабина, горделиво подняв голову. – У меня есть опыт, которому неоткуда взяться у кровососов вроде Энджел. Я была еще ребенком, когда мы сбежали с Континента, но я все еще помню о старой стране.
– Никогда бы не подумала, что ты настолько стара, – заметила я.
Единственные морщины на ее лице появились вокруг губ, когда она поморщилась в ответ на мою подначку.
– Мой возраст не имеет значения. А теперь скажи, ты дашь мне образец своей крови или нет? У меня, знаешь ли, много дел.
Я пожала плечами и протянула ей запястье. Сабина улыбнулась и жестом подозвала одного из своих телохранителей, который тут же достал из кармана пиджака рюмку-наперсток и небольшой тонкий нож. Когда он подошел к моей постели, я заметила, как Нико двинулся ко мне от кушетки, наблюдая, как кровосос проколол острием вену на моем запястье и сцедил немного крови в рюмку.
Набрав достаточно, он подошел обратно к Сабине и вручил ей образец. Нико приложил к слегка кровоточившему месту прокола полотенце. Сабина повращала кровь в рюмке, принюхалась, подержала небольшой глоток на языке и посмаковала, как дорогое вино. Затем она залпом допила остальное и вернула испачканную посуду охраннику.
– Ну как? – полюбопытствовала я.
– Странно, – тихо ответила она, хмуря брови и все еще оценивая вкус, оставшийся на губах. – Пить ее неприятно, жжется, когда глотаешь. Никогда такую ни у кого не пробовала. – Она облизнула губы. – Но могу сказать, как она ощущается на вкус.
– И как? – спросил Нико, вернувшись к моей постели.
Сабина сжала красные губы в тонкую линию.
– Горячая и с привкусом дыма. След обычно легко узнать. Например, у магов, вроде Аттано, кровь сладкая, а у воров тьмы более терпкая. А вот твоя на вкус… как ожог от освященной воды, когда она касается чего-то несвятого. – Она посмотрела прямо мне в лицо. – Как огонь за Порогом Забвения.
Определение звучало странно, но очень емко.
От ее слов я почувствовала себя опустошенной. Сначала со мной говорил Блуждающий в Пустоте, потом он оставил на мне метку, а теперь вот оказывается, что вкус моей крови такой, словно я родилась в самом жутком круге инферно во всей Пустоте.
– Звучит как полная нелепица, – ответила я, прижимая к груди замотанную полотенцем руку.
– А ты правда считаешь, что поймала именно демона? – спросил Нико, меняя тему.
Метка у меня на спине запульсировала, словно вероятность разоблачения ее беспокоила, и я спросила:
– Разве это возможно? В исторических хрониках написано, что демонов, созданных Хаос, либо перебили, либо изгнали за Порог Забвения. Откуда бы одному из них взяться здесь?
Сабина задумчиво прикусила нижнюю губу, показав острый клык.
– Не все верят в абсолютную точность записанных исторических хроник. Некоторые считают, что Хаос никуда и не уходила. Некоторые говорят, что она все еще прячется за пределами порядка и что за Порогом Забвения – пустота.
Пустота.
Что-то в этом слове заставило тени в комнате протянуться немного дальше, а их темнота словно заставляла всмотреться в них глубже. И если самый темный закоулок за пределами этого мира пуст – значит, все демоны все еще здесь? Ясно было лишь одно: с чем бы я ни столкнулась на арене, в мире стало одним поводом для беспокойства меньше.
Упыриха цокнула языком и встала.
– Я дам знать, если вдруг мои охотники встретят что-нибудь в Пустошах, но сейчас мне пора.
Она посмотрела на меня, а не на Нико, словно из всех, присутствующих в этой комнате, у меня было больше всего власти.
– Ты знаешь, где меня искать, если тебе вдруг снова что-то от меня понадобится. Очень надеюсь, что вы оба придете на бал, который я устрою через несколько недель. Отличная возможность выйти в свет в качестве супругов.
– О да, нам ведь так понравились первые несколько встреч с толпами кровососов, – прошипел Нико. – Обойдемся как-нибудь.
Сабина натянуто улыбнулась.
– Приглашение в силе. – Ее красные глаза снова сверкнули в мою сторону. – Скорейшего выздоровления.
Упыри вышли. Нико крикнул кому-то из братьев, отиравшихся в холле, чтобы их проводили, а потом вернулся ко мне.
– Это было странно.
Я смогла только кивнуть в ответ, разглядывая пятно крови, уже запекшееся на проколотом запястье.
– Как думаешь, что это значит?
– Не знаю, Милла. Но на горизонте маячат проблемы посерьезнее.
– Что ты хочешь сказать?
Он быстро объяснил, что ему удалось узнать внизу и что произошло после. Гостиная располагалась в северной части дома, да и особняк был так велик, что я даже не услышала выстрела. Тогда ясно, почему у него вся шея забрызгана кровью. Впрочем, чужая кровь на Нико за последние несколько дней стала не таким уж и редким зрелищем.
Это, к сожалению, было для него ужасно лестно.
– То есть Феликс охотится на меня? – подвела я итог всему, что он рассказал, и голос, к моей досаде, дрогнул.
– У Фиренце есть более масштабный план, как я и предполагал ранее, и ты для них – средство достижения цели. Но верь мне, Камилла. – Он перестал мерить шагами комнату и подошел к моей постели. – Со мной ты будешь в безопасности. Пока ты находишься в этом доме, никто и ничто тебя не тронет.
Он говорил с такой уверенностью, что я не могла ему не поверить. Я ему доверяла.
– Если Феликс и есть Собиратель – нужно выяснить, что он затевает. – Я нахмурилась и снова рухнула на подушку. – А я теперь не могу ходить, и одним Святым известно, сколько еще не смогу. Что, если мое выздоровление растянется на все то время, которое нам осталось, и нам придется остаться вместе?
Нико подтянул одеяло повыше, закрыв мне плечи, и, как будто даже с нежностью, убрал с лица непослушную прядь.
– Полагаю, бывают судьбы и похуже. Отдыхай, Милла.
Его слова согрели мое сердце, и я уснула.
Глава 23
Камилла
– Сэра, она готова? – крикнул Нико из спальни.
– Почти, – ответила Сэра, дожидаясь меня в противоположном конце уборной.
Уже неделя прошла с того боя на арене, а я все еще не могла передвигаться самостоятельно. Нико решил временно обустроить рабочий кабинет в библиотеке, находившейся в конце коридора, настояв, что он не может полагаться на тетушек в вопросе моих передвижений.
Какая бы невидимая стена ни разделяла
