интонации я отчётливо слышала усмешку. — Поверь, что я знаю, что для тебя лучше. И поверь, что я никогда не покину тебя… даже тогда, когда ты сама захочешь оставить себя. Сможешь ли ты сделать это для меня?
Моё тело напряглось до предела. Когда я попыталась ответить, меня снова накрыло осознание, что я всё ещё лишена голоса.
Люцифер щелкнул пальцами в моем направлении, как будто собирался запустить в меня ненужной сигаретой. Невидимая сила ударила меня в грудь с такой мощью, что я ахнула. Мой натужный кашель наконец прорвался сквозь сверхъестественный кляп, которым он меня снабдил.
— Что ты хотела сказать, Кинли? — Он побуждал меня снова дать ответ.
Одновременно говоря и кивая, я сказала: — У вас есть моя вера и моя непоколебимая преданность.
— Это именно то, что я хочу услышать. Приступай. Это будет тяжелая битва. Не разочаровывай меня, — предупредил он.
Прежде чем я успела что-либо ответить, солнце проникло сквозь его присутствие, пока тени вокруг него не рассеялись, и я осталась наедине со своими распоряжениями на крыльце.
Помни, только моя любовь всегда будет твоим спасением.
Обладать любовью дьявола было чем-то таким, что можно было принять, но также и бояться.
Глава Двадцать девятая
Реальность может быть настоящей сукой. Визит Люцифера стал жёстким напоминанием о моём месте среди падших. Как это обычно у него бывает, жестоким он не был — но и великодушием не отличался.
Вся эта встреча оставила у меня странное чувство — будто я недостаточно хороша… и вместе с тем разозлила меня по целому ряду причин.
Погрузившись в дальнейшие исследования по другим секторам, я занялась утомительной работой: отслеживала малейшие отклонения и сопоставляла их с любыми доступными мне событиями, способными их объяснить.
В какой-то момент я сдалась на сегодня. Глаза болели так, словно вот-вот начнут кровоточить — как в тех безумных историях про статуи, плачущие кровью, что фанатики принимают за знамение от Бога.
Я обнаружила, что пребываю в состоянии меланхолии, уютно устроившись между Атласом и Руком на диване в гостиной. По телевизору перед нами шел футбольный матч, хотя я не могла сказать, что это были за команды. На кофейном столике стояли три кружки пива, моя осталась нетронутой.
Атлас обнял меня за плечи, прижимая к себе. Его пальцы мягко скользили по моей руке, поднимаясь к плечу, а затем спускались обратно к сгибу локтя, где он большим пальцем рисовал несколько кругов, прежде чем повторить процесс.
Моя голова покоилась на его плече, а его сердцебиение, раздававшееся совсем рядом, успокаивало меня, подтверждая, что мой Атлас всё ещё здесь, под этой оболочкой. Моя рука лежала на его напряжённом прессе, и она поднималась и опускалась вместе с его лёгким дыханием — ещё одно подтверждение его присутствия, пытающееся подарить мне покой.
С другой стороны от меня Рук положил мои ноги себе на колени и покрасил ногти на ногах в алый цвет — единственный цвет, достойный того, чтобы украшать мои ногти.
Когда он придирчиво провел кисточкой по другому ногтю на ноге, мой внимательный демон-трикстер заговорил критическим взглядом.
— Встреча с Адмиром прошла хорошо. Он охотно согласился наблюдать и слушать всё, что происходит в районе. Не думаю, что ему понадобится много времени, чтобы выйти на какую-то зацепку.
Благословите его — это был его способ попытаться вытащить меня из той чёрной ямы, в которую я угодила.
С раздражённой ноткой в голосе я отрезала: — Мне нужны ответы сейчас, Рук.
Атлас наклонился и поцеловал меня в макушку: — Он над этим работает, Кинли. Думаю, мы получим новости раньше, чем ты думаешь.
— Не двигайся, любимая, — сказал Рук, крепче сжимая мою ступню и вдавливая большой палец в её центр. Он надавил чуть ниже подушечки стопы, стараясь снять хотя бы часть напряжения, в то время как другой рукой продолжал аккуратно наносить лак на мои ногти.
Я раздражённо фыркнула, не пытаясь скрыть своё нетерпение.
— Если Никодимус вернулся, нам крышка, — прямо заявила я.
Атлас напрягся подо мной при упоминании Нико, мое собственное тело испытывало те же чувства.
Мы втроем сидели там, ощущая серьезность ситуации, повисшую в воздухе, а дикторы по ходу чемпионата комментировали игру, на которую никто из нас в тот момент не обращал особого внимания.
— Кин. — Голос Сайласа твердо привлек мое внимание, когда он вошел в гостиную.
Я не смогла скрыть раздражения в своем голосе, чтобы соответствовать его требовательному тону.
— Что?
— На пару слов, — буркнул мне Сайлас, подходя ближе к дивану. Это было похоже на милитаристское требование начальника к какому-то плебею, ответственному за черную работу.
— Наедине, — уточнил он.
Вздохнув достаточно тяжело, что могло посоперничать с комнатой, полной капризных девочек-подростков, я села прямо. Я убрала ноги с колен Рука и высвободилась из успокаивающих объятий Атласа.
Похоже, мой подарок на новоселье не слишком повлиял на настроение Сайласа.
Атлас подался вперёд, глядя на нас обоих, и обеспокоенно спросил: — Всё в порядке?
Выражение лица Сая оставалось непроницаемым, когда он мельком глянул на моего хранителя, не удостоив его ни словом.
— Если ты пришёл злиться, можешь вывалить всё здесь и сейчас, Сай, — сказала я, поднимаясь с дивана и стараясь не задеть свеженакрашенные ногти.
Рук, прочистив горло, попытался сыграть роль миротворца: — Давайте все немного расслабимся, а? — после чего бросил Саю взгляд, явно предупреждающий: осторожнее.
Предсказуемо, тот его проигнорировал.
— Сегодня говорил с Камиэлем. Подумал, что он может знать, как вернуть твой меч. Разговор оказался… довольно поучительным.
Камиэль был архангелом, ответственным за помощь в поиске потерянных вещей. Лично я не думала, что он так уж хорош в своей работе, учитывая количество потерянных носков в мире, но этот человек обладал умелыми руками и точеным телом, в котором любой мог потеряться.
— О? И что же Кэм мог такого сказать? — Спросила я, как будто у меня еще не было предчувствия, к чему это приведет.
У Сая вырвалось резкое фырканье, когда он скрестил руки на широкой груди, мышцы его бицепсов напряглись под тонким материалом темно-серой рубашки.
Он обвиняюще ткнул в меня пальцем.
— Ты молилась ему.
— И? Я набожная женщина с сильной верой. — Даже я не поверила в собственную чушь, и, судя по выражению лица Сая, он был менее чем впечатлен тем, что я ему сказала.
— Твоя вера — чертов бумажный тигр, и ты это знаешь, — прорычал он.
— Проблема не в том, что ты молилась, проблема в том, о чем
