и придерживающего окровавленную ногу. Волк сидел тут же. С довольным видом вылавливал из лапы блоху и терпеливо ждал, когда незваный гость, наконец, уймётся и уберётся восвояси.
Я отдышалась, набрала в грудь побольше воздуха и снова завизжала. Теперь уже матом. Потрясённый подобным количеством зрителей паренёк вскочил на обе ноги, словно и не был покусан, и умчался вдоль озера, оставив нам память о тощих незагорелых ногах и удочку.
Я, дождавшись, пока муж примет человеческий облик, испытующе заглянула ему в глаза и собралась сказать, как перепугалась. Но вместо этого заехала кулаком в живот.
– М-м-мать… – прохрипел Серый, согнувшись, – твоя хорошая женщина. Жена, ты, никак, озверела? Давно ли?
Я возмущённо указала на алеющую лужицу у кострища. Совершенно невинные круглые глаза мужа подтвердили, чьих это лап дело.
– А я что? Я ничего… – неуверенно начал Серый.
– Я совсем дура по-твоему?
Серый тактично промолчал, но очень многозначительно ухмыльнулся. За что поплатился ещё одной оплеухой. Правда, от этой увернулся, предугадав дальнейшие попытки мужевредительства.
– Я ничего дурного не делал, – оправдывался оборотень, – просто вежливо объяснил рыбачку, что обворовывать спящих нехорошо. Умник нашёлся. Решил помимо рыбёшки ещё чего ценного прихватить.
Я отвесила мужу поклон.
– Спасибо, любимый! Защитник! Душегубчик ты мой ненаглядный!
Серый поразмышлял, обидеться за «душегубчика» или принять благодарность за чистую монету. Не решил, поэтому просто показал мне язык и с достоинством удалился, напрочь игнорируя обещания подсыпать ему в кашу льняного семени и подложить на лежак ёжика.
Теперь на доброе сегодняшнее утро не тянуло. Хоть я и не испытывала ни малейшего сочувствия к падким до чужих вещей проходимцам, перед пареньком было стыдно. Зная Серого, он вполне мог взревновать и устроить драку на пустом месте, решив, что рыбачок слишком близко ко мне подошёл. А тот, может, помощь хотел предложить.
В год, что мы провели в Ельниках, ко мне частенько захаживал тамошний мельник. Мужик был охочий до разговоров. Рассказывал, что, став вдовцом, растерял последних друзей, как оказалось, больше ценящих внимание его жены, чем его самого. А поскольку всем известно, что мельник водится с нечистой силой, заводить с ним близкую дружбу и раньше никто особо не спешил. Вот и жил мужик, хоть и нестарый ещё, да весёлый, бобылём. А я что? Мне нечистая сила не страшна, сама с такой вожусь, а Ладислав вечно приходил то с медовым пряником, то со свежей булкой. Знамо дело, мельники безбедно живут. А мне и чаю ему заварить не жалко и разговор поддержать. Тем более, что иных друзей у меня тоже не случилось, а Серый частенько уходил в леса на день-два, проверяя, не ищет ли нас кто. Именно благодаря тёплым рассказам мельника о покойной жене-травнице я и сама взялась готовить хитрые снадобья. Бабушка мне много чего про тайные свойства растений говорила, да что-то никак у меня не выходило эти свойства к делу приспособить. А тут наново взглянула: найду цветок ароматный, сразу в дом тащу, обнюхиваю, раздумываю, где пригодиться может. И снадобья да мази выходили как по волшебству.
Мужу не нравился чужой запах в доме, но ворчал он больше для порядка. Да и сообразительный мельник лишний раз глаза ему не мозолил. И всё бы ничего, если бы Ладислав однажды не перебрал самогона и не завалился к нам среди ночи, заявив, что Серый обязан ему меня уступить. Пьяного мужика кто же не видал? Оно и страшного ничего, вытолкала бы за порог и вся недолга. К утру, небось, сам бы о подвиге не вспомнил. Но случился в ту ночь Серый дома. Как ни просила я не обижать глупого, как ни уговаривала мужа, а по шее он ему дал. Мельник был мужиком не самым слабым в деревне и очень удивился, когда огрёб от худого болезненного на вид парня, но, к его чести, обиду не затаил. Извинился и был таков. Больше в гости ко мне Ладислав не заходил. Только пряники иногда передавал. Зато с Серым, как назло, сдружился. Что ни вечер, сидели за деревянным столиком под липами да баб обсуждали. И всё-то у них выходило, что это мы дуры, а не они ревнивцы.
Правду сказать, в добрые намерения сегодняшнего воришки я не верила. Да и куснул его муж больше для порядка, легонько. Но алые бусы укоризненно выглядывали из травы, лишний раз напоминая, сколько нехорошего мы натворили по дороге, спасая собственные жизни. Изменится ли что, если мы осядем на новом месте или так и станем приносить несчастья всем встречным-поперечным?
– А что вообще мы будем делать в Городище? – задала я мужу давно интересующий меня вопрос.
Отдохнувший и подлечившийся Серый бойко вышагивал по дороге, уже почти перестав принюхиваться к ветру – сразу видать, сильнее себя почувствовал. Защитник. Летняя сухая дорога запылила сапоги, окрасив почти в такой же цвет, что и волосы мужа. Оборотень сбился с шага, подняв недовольное облачко с колеи, а я задорно прыгнула в кучку мелкого песка, создавая для него друзей.
– Не ужились в лесной глуши, затеряемся в шумном городе, – уверенно повторил он брошенную когда-то фразу.
Я терпеливо вздохнула, всматриваясь в дрожащую от жары дорогу. Она упиралась в самый край земли и мне подумалось, что блуждать по лесу волчьими тропами всё-таки лучше. Там под каждым деревом можно присесть, поваляться в тени, и не видать тебя. А тут иди вперёд, стирая пятки, не отдохнуть спокойно.
– Я помню. Но что конкретно мы будем там делать? – не унималась я.
Вот ведь мужики! Не понимают, что бабам не дано сходу в омут с головой. Нам нужно всё наперёд знать и заранее решить, что за омут, насколько грязный да холодный. Ну или хотя бы, где на ночлег остаться, а где в трактире кружку кваса выпить. Хотя не на это ли подписывалась, убегая из дома с оборотнем? Не сама ли выбрала путь без конца и края? Не сама ли предпочла не знать, где буду завтра, вместо тёплого дома, который, кажется, вечность стоял на своём месте и ещё столько же простоит?
Сероволосый сосредоточенно принюхивался к приближающемуся селению. Нос морщился, как от горького лекарства, а руки сами собой прижимались к телу, точно зверь припал к земле.
Некого винить. Я его выбрала. И ни на мгновение об этом не пожалела.
– Муж! А у тебя в Городище семья или друзья остались?
– Никого, – сухо мотнул головой Серый.
– А как город выглядит? Какие ремёсла там? А жильё сложно найти? У нас деньги-то кой-какие есть, но в
