хотелось сигануть в окно и пройтись по заливу, но это, похоже, было не предложением — приказом.
— Моя секретарь сообщила, что ты явился в полном неистовстве, бормоча о путешествиях в своё прошлое и снах. Затем, когда она вполне уместно предложила иной план действий, ты резко сменил версию, — она делает ещё шаг ближе. Я откидываюсь в кресле, вжимая лопатки в мягкую обивку. — Я решила зайти и лично проверить, как у тебя дела, учитывая, сколько времени у тебя уходит на закрытие этого дела, и что я вижу? Явные следы магической расточительности, — она снова хмуро смотрит на омелу. — Это против правил, Нолан.
Я провожу ладонью по задней стороне шеи, сжимая.
— Это было непроизвольно.
— Непроизвольно, — повторяет она. — Твоя магия бунтует, Нолан?
— У меня всё под контролем, — на её выразительный взгляд я добавляю: — Сейчас. Сейчас у меня всё под контролем.
— У тебя синяк на лбу, — замечает она.
— Я знаю. Я… я с этим разбираюсь.
— Нет, — резко отвечает она. — Ты заигрываешь с силами, которых не понимаешь, Нолан. Мне напомнить тебе о твоём дедлайне? Сочельник стремительно приближается. Ты должен передать Гарриет следующему призраку до этого срока.
Я молчу.
— Тогда напомню, что случится, если ты его пропустишь, раз уж я вижу, что тебя это не волнует. Синяк — только начало. Изменения будут продолжаться. И последствия понесёшь не только ты.
Страх оседает во мне ледяным комом. Магия резко дёргает меня за затылок.
— И что это значит?
Изабелла с раздражением выдыхает.
— Я уже говорила. Гарриет была назначена тебе не просто так. Решения, которые ты принимаешь, повлияют на вас обоих.
— И что это значит?
— Это значит ровно то, что я сказала.
— Ты ничего не сказала! — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы. Я нарочно понижаю голос, чтобы не привлечь внимание Гарриет. Если Изабелла пытается заставить меня выполнять свою работу, она нашла чертовски эффективный способ. — Ты угрожаешь Гарриет?
— Я объясняю, что произойдёт, если ты потерпишь неудачу, — спокойно отвечает Изабелла. — Всё очень просто. Это твоя работа. Если ты не выполняешь свою работу, ты не двигаешься дальше, — она склоняет голову набок, волосы тёмной завесой обрамляют лицо. — Хотя мне кажется весьма любопытным, что именно предполагаемая угроза Гарриет, наконец, вызвала у тебя такую реакцию. Ты привязался сильнее, чем следовало бы, Нолан. Ты это отрицаешь?
Я провожу обеими руками по волосам.
— Я… — слова застревают.
Я хочу это отрицать. Наверное, должен, учитывая ход разговора. Но не могу. Я вращаюсь вокруг Гарриет с той самой первой ночи. С того момента, как она швырнула мне в голову пульт от телевизора и обвинила во всём наборе правонарушений. Забава и интерес медленно перетекли в привязанность, и после сегодняшнего утра я боюсь, что это лишь верхушка айсберга.
— Нет, — наконец говорю я. — Я не отрицаю.
Лицо Изабеллы становится задумчивым, губы хмуро поджаты.
— Я ценю, что ты не лжёшь.
— Возможно, стоило бы, — бурчу я в ответ, разглядывая пол, а не принимая на себя весь вес её суждения. Я слышу приглушённые голоса в передней части лавки — Гарриет и Саша передвигают что-то. Желудок падает вниз. — Если ты собираешься меня переназначить, хотя бы дай мне сначала попрощаться.
Я не хочу стать ещё одним человеком, который разочаровал Гарриет. Который оставил её. Если меня выталкивают, я хотел бы иметь возможность всё объяснить. Сказать ей…
Ну. Я не уверен, что именно сказал бы.
— Она не будет тебя помнить, когда ты уйдёшь, — говорит Изабелла. Я пристально смотрю на свои руки. — Так что для меня это не аргумент.
«Я хотел бы иметь возможность попрощаться».
Изабелла закатывает глаза.
— Можешь прекратить выдавать этот трагический образ мученика, Нолан. Я не собираюсь тебя заменять.
Моя голова резко поднимается.
— У тебя есть приказ. Ты получил предупреждение. Я ожидаю, что ты скорректируешь курс соответствующим образом. Включи своего внутреннего капитана или кем ты там раньше был.
— И всё?
— Ты ожидал чего-то более драматичного? — она рассматривает свои ногти. — Мне вызвать адское пламя, чисто поржать?
— Чисто поржать, — медленно повторяю я. — Не знал, что ты знаешь такое выражение.
Она ухмыляется мне. По спине пробегает дрожь. Она и, правда, пугающая.
— Мне нравятся миленькие фразы, которыми пользуются смертные, — она делает в мою сторону пренебрежительный взмах рукой. — А теперь пойдём. Покажи мне девушку.
Моё облегчение сменяется тревогой. К концу этого разговора у меня будет язва.
— Прошу прощения?
— Ты же не думал, что я зайду в гости и не захочу её увидеть? — она аккуратно заправляет волосы за уши и направляется к передней части лавки, не дожидаясь меня. — Я хочу познакомиться с женщиной, ради которой ты так отчаянно готов нарушать все наши правила.
Глава 25
Гарриет
— Ты хочешь сказать, что всё это, — Саша указывает на омелу под потолком, — ты купила со скидкой на какой-то захолустной ферме где-то на побережье?
— Это не захолустная ферма, — объясняю я. — У них вообще-то довольно серьёзное хозяйство. У них есть каток. И пекарня.
Саша смотрит на меня поверх очков.
— То есть ты хочешь сказать, что купила дофигища омелы у «серьёзного хозяйства». И развесила всё сама. В единственный день на этой неделе, когда я не работала.
Я подбираю ещё одну пригоршню рассыпавшихся пуговиц и ссыпаю их в вазу в форме ёжика. Стеклянная банка, в которой изначально хранились пуговицы, погибла, разбившись о деревянный пол лавки, по вине огромной сумки Саши. Она была слишком занята тем, что стояла с открытым ртом, уставившись в потолок, чтобы заметить, как уничтожает половину нашего сезонного ассортимента.
— Да, — говорю я. — Именно это я тебе и говорю. Уже в третий раз.
— Не надо мне тут врать, — она прищуривается. — Чем ты это всё прикрепила?
— Что именно?
— Омелу, — Саша агрессивно указывает на потолок. — Чем ты прикрепила омелу?
— А. Эм, — я прищуриваюсь, разглядывая потолок. — Верёвкой? И ещё… двусторонним скотчем?
Саша издаёт недоверчивый звук.
— Там, должно быть, тонна рождественской магии, если двусторонний скотч всё это держит.
«Да», — хочется сказать мне. — «Там действительно тонна рождественской магии. Я поцеловала Призрака прошлого Рождества, и его магия вышла из-под контроля. Я должна помогать ему двигаться дальше, а вместо этого привязываюсь. Эти решения причинят мне боль, когда он, в конце концов, исчезнет, но я не знаю, как остановиться. И не хочу».
Я собираю ещё одну горсть пуговиц и опускаю их в пузатого ёжика. Конечно же, я влюбляюсь в самого недоступного мужчину в комнате.
С самого утра, с
