пальцах кажется такой же темной, как ночь, но мне не нужно видеть ее истинный цвет, чтобы понять, что это кровь. Я чувствую, как она стекает между лопатками.
– Какая-то тварь меня укусила…
Не успеваю я договорить, как мимо пролетает еще одна крылатая тварь и вцепляется в мое плечо то ли когтями, то ли зубами.
Я истошно кричу, пытаюсь схватить эту тварь, но она вцепляется еще глубже. Экер хватает ее, старается оторвать ее от меня. Мои пальцы впиваются в ее кожистое тело, и от этого мне так противно, что к горлу подступает желчь. Мне не надо видеть ее, чтобы знать наверняка, насколько она отвратительна.
Не успеваем мы избавиться от одной твари, как нас атакует еще одна, уже третья. У нас нет времени, чтобы отреагировать. На сей раз она нападает на Экера. И еще одна, и еще, так что нам приходится отпустить друг друга в попытке спастись от этой атаки.
Я поднимаю руки над головой, пытаясь защитить лицо и шею. Предплечья пронзает боль. Эти крылатые твари разрывают их в клочья. Острые как бритвы то ли зубы, то ли клювы, то ли когти рвут кожу и мышцы. Мне кажется, они вот-вот доберутся до костей.
Стиснув зубы, я хватаю одну из них и отшвыриваю так далеко, как только могу, но ее место сразу же занимает новая. Их крылья оглушительно хлопают, пока их орда продолжает нарастать. Я отшатываюсь, спотыкаюсь обо что-то, торчащее из земли, и падаю, вскрикнув от боли в руке.
Неистовый шум их крыльев становится еще громче, как будто они чуют ослабленную добычу и накрывают меня, словно волна. Экер зовет меня, но это бесполезно. Мы оба погибнем, и это моя вина.
Меня вдруг охватывает гнев, не похожий ни на что из того, что я испытывала прежде. Мне надоело постоянно находиться на грани смерти, надоело быть жертвой, надоели мужчины, считающие, что они могут контролировать и мир, и всех людей, которые в нем живут.
– Хватит! – кричу я, размахивая руками.
Вдруг вспыхивает ослепительный свет, освещающий ужасающую картину. Над нами парят сотни, тысячи свирепых существ, похожих на летучих мышей. Моя магическая сила сжигает их, и они начинают паниковать, пытаются улететь прочь. Их кожа расплавляется на костях, крылья обращаются в пепел, и они падают на землю.
– Именно это нам нужно, – подбадривает Экер, помогая мне встать на ноги.
Подстегиваемая гневом, моя атака становится неистовой, направленной сразу во все стороны. Я чувствую, как магия нарастает где-то в груди, как она стремится прикончить всех гадких тварей, всех до одной, хотя они и пытаются отступить. В ушах звучит нескончаемый вибрирующий гул.
Лес вокруг становится светлее. Магия вырывается из моих ладоней, расширяясь и распространяя свет во все стороны. Мы видим деревья, землю… и кости. Они устилают землю, находясь на разных стадиях разложения, в том числе та, что торчит из моей ладони.
– Не позволяй магии управлять тобой, – говорит Экер, быстро оглядываясь и ища выход. Ища что-нибудь, что угодно, что подсказало бы, где именно мы находимся.
Я выдергиваю кость из ладони, и магия вспыхивает еще ярче. Я не чувствую боли, как будто сила хочет оградить меня от нее. Ничто не может причинить мне вред. Ничто не может меня остановить.
– Джови, – предостерегающе говорит Экер, и меня пронизывает раздражение. – Джови, притормози.
Мерзкие твари продолжают сыпаться на землю, словно град. Пузырь света вокруг нас расширяется, и тьма отступает. Тьма – это корчащаяся масса за его границами, пытающаяся бороться с неизбежным.
Потому что это и вправду неизбежно. Мой свет одолеет все.
Экер выкрикивает мое имя, но он так далеко. С таким же успехом он мог бы находиться на дне океана.
Небо проясняется, и мой свет встречается с послеполуденным солнцем, как будто они старые друзья. Крылатые твари, которым некуда больше податься, испаряются, растворяются в воздухе.
Я могу прикончить их всех.
Я позволяю силе свободно течь, преследовать этих существ и опустошать лес. Это место смерти и страданий изведало теперь, как выглядит настоящее уничтожение, и я смотрю, как мой свет пробивается сквозь деревья и достигает опушки, так что не остается ни пятнышка тени.
Что-то сбивает меня с ног, и я падаю. Голова ударяется о землю, и на несколько секунд я теряю способность видеть, прежде чем снова могу сфокусироваться, одновременно чувствуя боль в затылке.
Я хватаюсь за голову.
– Ай!
Глаза Экера по-прежнему зажмурены, затем он чуть приоткрывает их, прежде чем решает, что теперь это безопасно. Его оценивающий взгляд полон облегчения, смешанного с благоговением, когда он оглядывает меня с головы до ног, но они быстро уступают место гневу.
– Ты что, пыталась убить меня? – Царапины и колотые раны на его лице и шее начинают затягиваться, и кожа срастается за считаные секунды.
Я пытаюсь отдышаться.
– Считай это расплатой за то, что ты кормил меня рыбой, разделанной с помощью орудия убийства.
– Я… что? Ты серьезно?
Отсутствие даже намека на веселье в его взгляде лишь усиливает чувство вины, которое уже пустило корни во мне. Пустить в ход свой дар без каких бы то ни было ограничений и преград было для меня так же естественно, как дышать, как позволить теплу разлиться по телу и сознанию, словно бальзам, пролившийся на мою душу. Я не хотела отключать его. Никогда.
– Прости.
Он испускает вздох облегчения.
– Ты в порядке?
Я киваю. Он помогает мне встать на ноги, и только теперь я начинаю осознавать, что нас окружает. Темный Лес… более не существует. Деревья вокруг нас тлеют, медленно сгорая. Они стоят, безлистные и обугленные, и в поле зрения нет ни одного крылатого существа. И нет никаких указаний на то, в какую сторону надо двигаться, чтобы попасть в Кенту.
Мы обходим деревья, спотыкаясь о скелеты и разрозненные кости. Вдалеке виднеется какое-то тело, и я пускаюсь бежать к нему, а Экер мчится сразу за мной. Это Свен, все еще остающийся в обличье пантеры, он истекает кровью из ран, покрывающих все его тело. Он без сознания и дышит неровно. После схватки с Мессером и нападения лесных существ он уже не жилец, если только искусный целитель не поможет ему.
– Оставь его, – говорит Экер, подталкивая меня вперед.
Но я не могу уйти, пока есть вероятность, что Мессер где-то рядом. Экер видит решимость в моих глазах и раздраженно рычит себе под нос. Затем поворачивается и идет в противоположную сторону, ища раненого леопарда.
– Мессер! – зову я снова и снова, и голос Экера вторит моему.
