— Нет, не так! — Теперь сердце ее забилось быстрее, намного быстрее, чем даже в ее сне, когда ей было страшно.
У Бойла идет кровь, и виной тому — Кэвон.
— Это не обычная рана. Сейчас я ею займусь. Я это умею, если ты мне, конечно, доверишь.
Она наложила руку на неглубокий порез, закрыла глаза. Увидела его кисть — сильную, широкую, завораживающую видом шрамов на костяшках пальцев — следов его боксерского прошлого. Кровь, а под кожей, если заглянуть глубже, — тонкая черная линия, полоска яда, внесенного Кэвоном.
Этого она и боялась.
Вытянуть его, приказала она себе. Вытянуть яд и выкинуть прочь. Снова белое против черного. Свет против мрака. Вытянуть и выкинуть, пока он не проник глубже и не растекся по организму.
Она чувствовала, как понемногу уходит яд, словно выгорает. По тому, как онемела его рука, она знала, что Бойлу больно. Но рана теперь была чиста. Медленно и бережно она приступила к заживлению царапины. Теперь больно было ей — легкие покалывания, жжение. Но они делались все слабее и слабее.
Теперь, когда яд был удален, осталась просто царапина, как он и говорил.
Она открыла глаза — он смотрел на нее.
— Ты побледнела.
— Пришлось потрудиться. В первый раз такое делаю. — У нее немного кружилась голова и пару раз свело живот.
Но рана была чистая, а теперь и вовсе затянулась. Айона внимательно осмотрела руку и осталась довольна.
— Он применил яд. Не знаю, насколько яд был опасен, но он мог разойтись по телу с кровотоком. Невелика хитрость, зато теперь яда нет. Неплохо бы Коннору показаться.
Бойл не сводил с нее глаз. Пальцы его сжались в кулак.
— Я бы сказал, ты отлично справилась.
— Интересно, был ли он готов к тому, что я утяну тебя с собой. Сама не пойму, как это вышло. Но ты мне подсказывал, что надо делать. Огонь. Это ты мне подсказал, и все сработало.
— Ты сожгла его дотла.
— Ну, это не первый и, уверена, не последний раз.
— Уж точно не последний.
— Ты уж извини, что я тебя с собой утащила, но я очень рада, что ты был со мной.
— Во всяком случае, получили очередной опыт.
Опыт, который дал ему приличную встряску, а еще больше озадачил. Бойл недоумевал, почему все время он ощущал полное спокойствие, абсолютную веру в то, что все, что нужно, Айона сделает.
— Это было как во сне, — продолжил он, — когда соображаешь медленно и не удивляешься никаким странностям.
— Я произнесу заговор над кроватью, а лучше — пусть это сделает Брэнна. Должно помочь.
— Я его ранил. — Бойл еще раз размял пальцы. — Думаю, удара он не ожидал. А удар был хороший, это я точно могу сказать. И еще я думаю, яд предназначался тебе. А случись такое, сумел бы я вытянуть его из раны, как это сделала ты для меня? Не знаешь? А если бы я это сделал, мог бы своевременно доставить тебя к Коннору за помощью, если бы счел это необходимым?
— Ты знал, что делать. — Она машинально принялась массировать ему плечи и обнаружила, что они напряжены. — Ты знал, что нам поможет огонь, и ты был так спокоен! Твое спокойствие передалось и мне. Теперь буду знать, что, если он когда-нибудь опять на нас нападет, ты подскажешь, что делать.
Она глубоко вздохнула.
— Есть хочу — умираю. Пойду приготовлю завтрак.
— Я сделаю. Повар из тебя никудышный.
— Святая правда. Хорошо, ты готовь. А я позвоню Брэнне, расскажу ей — на всякий случай. Поездка-то не отменяется?
— Не вижу, что могло измениться.
— Отлично. Пойду приму душ, а потом позвоню Брэнне. Подобрее будет, если лишние пятнадцать минут поспит.
— Поставлю чайник.
Но сперва он взял телефон и, пока она была в ванной, набрал номер Фина. Прежде чем жарить бекон, ему надо услышать, что скажет Финбар Бэрк.
Это была страна, откуда вел свое начало ее род. Сейчас, оглядывая из окна пикапа ее холмы и низины, ее зеленые просторы, Айона поняла, что эта страна не только близка ей по крови, но и мила ее сердцу.
Подобно глотку виски студеным вечером, неся тепло и уют, она проникала в самую ее душу. Зеленые холмы перекатывались под небом, закрытым слоистыми облаками, напоминающими стопку белья. Сквозь них тут и там в похожие на опалы голубые окошки проникало солнце. На изумрудных полях, разделенных нестрижеными зелеными изгородями или сложенными из камней серебристо-серыми стенками, паслись тучные коровы и пушистые овцы.
Дорога поворачивала и вилась, по обе стороны то и дело возникали фермерские жилища, амбары и прелестные маленькие домики, разбросанные по словно сошедшему с открытки, чарующему в своей девственной чистоте краю. Палисадники уже дышали весной, повсюду распускались ярко-синие, дерзко-оранжевые и деликатно-белые цветы, то тут, то там дополняемые гонцами весны — нарциссами с их нежными трубочками.
Она встретит весну в Ирландии! Впервые в жизни! И она преисполнилась решимости цвести под стать этим отважным цветам.
Дорога повернула, потом превратилась в туннель, огороженный высоченными рядами дикой фуксии, обнимающими каждый поворот и каждый изгиб стены зелени с ниспадающими алыми цветами, похожими на капли крови. Потом перед ними снова распахнулся весь мир — холмы, поля и захватывающие дух тени гор.
— Как вы это выдерживаете? — удивлялась Айона. — Неужели от этой красоты у тебя не слепит глаза, не перехватывает дыхание, не щемит сердце?
— Это мой дом, — просто ответил Бойл. — Ни о каком другом я и не мечтаю. Меня устраивает этот.
— Да… Меня тоже. — И кажется, подумала она, я этот мир теперь тоже устраиваю.
Задул ветер, дождь ударил в лобовое стекло. Потом сквозь тучи выглянуло солнце, превратив капли дождя в миниатюрную радугу.
Чудо. Простое волшебство. Айона смотрела во все глаза.
Таким же было и аббатство Бэллинтаббер.
Его чистые линии придавали спокойное достоинство старым серым камням. Аббатство расположилось в красивом месте, на фоне широких пастбищ и зеленых холмов с высящимися на заднем плане горами.
Простое величие, подумала она, сочтя оксюморон идеальным определением для этой старины и тихо текущей вокруг нее жизни. Она вышла из машины, чтобы пройтись по дорожкам, погулять по саду, не страшащемуся последних отголосков зимы, и улыбнулась при звуке принесенного ветром овечьего блеяния.
Она подумала, что могла бы сесть на траву и счастливо провести так целый день, ничего не делая — только глядя вокруг и слушая.
— Наверное, ты хотела бы знать историю этого места?
Кое-что она прочла в путеводителе, но решила, что послушать версию Бойла будет интереснее.
— Не возражала бы.
