Колин Маккалоу - Евангелие любви

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

Джошуа замолчал, но не потому, что исчерпал тему или решал, как развивать ее дальше. Он сделал паузу, потому что был прирожденным оратором, и инстинкт подсказывал ему, что настал момент на мгновение прервать речь. Никто не пошевелился.

– Я оптимист, – продолжал он. – Верю в будущее Человека. И еще верю, что все, что происходило, происходит и будет происходить, – необходимая составляющая нашей грядущей эволюции и неизбежная часть пути, которую уготовил нам Бог. Человек, не верящий в будущее, наносит Богу невыносимую обиду.

Кристиан набрал в легкие воздух, и его следующие слова прозвучали так громоподобно, что в аппаратной резко подскочили вверх индикаторы уровня звука:

– Бог есть! Примите сначала это и только потом задавайтесь вопросом, кто он такой! Говорится, что человек по мере старения и приближения к могиле начинает верить в Бога, потому что боится смерти. Не согласен! Вера приходит на смену скептицизму, потому что мужчина или женщина, проживая жизнь, начинает постигать модель. Не ту модель, которой подчиняется человечество, а ту, что умещается в рамках скромной жизни одного человека, – случайности, совпадения, поистине поразительную взаимозависимость. Юность ничего этого не понимает, потому что слишком молода – недостаточно лет, недостаточно фактов.

Бог есть. По крайней мере, это мне известно. Не могу осуждать никаких форм религиозных верований или обрядов, но сам ни во что такое не верю. Говорю об этом прямо, чтобы у вас не было по поводу меня никакого недопонимания. Единственная причина, почему я здесь сейчас стою, проистекает из моего убеждения, что я могу помочь страдающим неврозом тысячелетия. Я уже помог многим, кто живет в моем городе Холломене, но я всего лишь человек, и я один. И чтобы дойти до каждого, мне пришлось написать книгу, в которой все сказано точно так же, как говорю я сам. Вот почему вам следует узнать, кто я такой и во что верю. Я человек не религиозный, если под этим понимать приверженность к одному из учений. Но я верю в Бога. Моего Бога и ничьего больше. Бог – соль моей жизни, мой врачеватель, моя книга. – Джошуа глубоко вздохнул. – Поэтому я стою здесь и говорю о Боге. В этом странном месте, – он обвел руками пространство, – людям, чьих лиц я не вижу и с кем никогда не познакомлюсь.

Джошуа уронил голову и уперся подбородком в грудь, его голос снова изменился: это был уже не рык льва, а сочувствие вечным несчастьям.

– Всем нам в жизни нужна защита от одиночества. Потому что жизнь и есть одиночество. Иногда невыносимое. Иногда настолько, что это невозможно выразить. Дух внутри каждого из нас одинок, абсолютно индивидуален и идеально создан, не важно, насколько несовершенны приютившие его тело и разум. Дух есть то единственное в мужчине и женщине, что Бог создал по своему образу и подобию, поскольку Бог и не мужчина, и не женщина. Он не человек и, возможно, обитает где-то еще, а не в нашем бесконечно малом участке неба. Не думаю, чтобы Он хотел или Ему требовалось, чтобы Его любили, умилостивляли или каким-то образом персонифицировали. Времена изменились, а человеческая природа – не знаю, хотя мне кажется, что тоже изменилась, и изменилась к лучшему. Мы больше не настолько черствы друг к другу, как раньше, не спешим обидеть ближнего. Но многие покинули Бога, считая, что Бог остался все тем же, что Бог со временем не изменился, что Бог не воздает нам по заслугам. Это абсолютно ложная посылка. Но изменился не Бог, а наше формализованное, узаконенное представление о Нем. Богу не требуется меняться, поскольку он не та сущность, к которой в нашем человеческом понимании применима абстракция «перемена». Третье тысячелетие продемонстрировало – особенно нам, американцам, – опасность неискушенности и пользу скептицизма. Но никогда, никогда не будьте скептиками по отношению к Богу! Будьте скептиками по отношению к тем людям, которые тщатся определить и описать Его. Они всего лишь люди, и у них нет доказательств, что они знают больше других, чтобы справиться с этой работой. То, что за последние полтора века так много людей отошли от Бога, от Него никак не зависело. Причина кроется в самих людях. Когда мне называют эти причины, я понимаю, что они отнюдь не в Боге, но в человеческих установлениях, догмах, правилах и тому подобном. Не отходите от Бога! Обратитесь к Богу! В Нем ваша защита от одиночества! Надо ощутить и почувствовать миропорядок. Осознать, что каждая отдельная жизнь – неотъемлемая его часть. Надо двигаться не к хаосу и случаю, а к следующей стадии развития человечества, к правде и добру, которые и есть Бог. А не к людской правде и не к людскому добру!

Джошуа начал расхаживать по сцене, что вызвало панику среди операторов и техников в аппаратной, неспособных предвидеть его передвижений. Он же их волнения даже не заметил.

– Мы не божьи дети, если не иметь в виду биологической стороны вопроса, поскольку принадлежим сами себе. И это наше право человеческих существ. Бог не навязывал нам своих законов, он наделил нас способностью создавать собственные. Если он чего-то от нас ждет, то единственно, чтобы мы преодолевали препятствия, которые не Он, а природа или мы сами ставим на нашем пути. Этот мир не Божий. Это наш мир! Он нам его подарил. Я не могу верить в Бога-собственника. Этот мир таким, каков он есть, сделали мы, а не Бог. За это Его нельзя ни винить, ни восхвалять. Мне хочется думать, что, когда мы умираем, лучшая часть каждого из нас возвращается к Богу. Не как личность целиком, а в виде той уже заключенной в нас божественной частицы, которая есть дух. Но я этого не знаю и не могу объяснить. Просто верю, что во мне есть частица Бога, благодаря которой я существую и действую. Зато доподлинно знаю, что мир, в котором я живу, создан мной, остальными людьми и всеми нашими предками. Я принимаю участие в его создании, а поэтому отвечаю за него вместе со всеми вами.

– Про книгу! – крикнул со стула Боб Смит. Его заворожила речь гостя, но он достаточно владел собой, чтобы испытывать недовольство оттого, что у него отняли его собственное шоу.

Кристиан перестал расхаживать по сцене и, обернувшись, с высоты своего роста посмотрел на него. Его вдохновенные глаза сверкали, ноздри раздувались, грим на его лице казался маской.

Слова Боба Смита вернули его на землю, и он вспомнил, зачем пришел в студию и что должен был делать.

– Ах да, книга. – Он произнес это таким тоном, будто хотел спросить: «Какая книга?» – Да-да, книга. Я назвал ее «Бог проклинающий», потому что мне понравились строки из стихотворения Элизабет Баретт Браунинг. В нем библейский смысл, поскольку речь идет о разрыве человека с Богом, когда человека изгоняют из Эдема и в его ушах гремит Божий гнев. Бог проклял человека, поставив перед выбором между добром и злом, заставил производить потомство в боли и муках, добывать пропитание трудом из земли и обрек на круговорот рождения и смерти. Стихотворение было задумано как гимн труду. «За работу… потому что Бог проклинающий одаривает щедрее, чем человек благословляющий».

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112