шевелился. Его серые глаза, буравящие шкаф, расширились от ужаса.
– Шкаф – это слишком? – шепотом спросила я.
Ответ последовал сразу же:
– Да… но, кажется, другого выхода нет. – Хамель посмотрел на меня и слегка кивнул.
А затем, решившись, схватил меня за запястье и, не колеблясь, потащил к шкафу. Хамель храбро распахнул шкаф, шагнул внутрь и потянул меня за собой. Я встала лицом к Хамелю и поплотнее закрыла за нами дверцу. Примерно через пару секунд в комнату вошла Лераджия. Мы успели спрятаться в самый последний момент.
Я затаив дыхание слушала звук ее шагов и успокаивала свое сердце. Наверняка нас с Хамелем могли поймать с поличным, если бы мы замешкались и раздумывали о других вариантах. Я испугалась, не идет ли она к шкафу. Но, похоже, она двигалась в другом направлении. Я вздохнула с облегчением. А потом посмотрела на Хамеля, который сидел передо мной, аккуратно поджав колени. Он уткнулся в них лицом. Я не могла толком его разглядеть, но не сомневалась, что ему очень тяжело.
Внезапно я вспомнила, как несколько дней назад маг не выдержал приступа клаустрофобии и разрыдался. Слезы катились по его щекам, а в серых глазах, в которых прежде отражалась лишь уверенность, застыл испуг. Это зрелище было невозможно забыть. Боже мой. Мне стало жаль Хамеля. Он так горько плакал. Я забеспокоилась, а не плачет ли он снова, осторожно протянула руку и положила ее на голову Хамеля. Он вздрогнул и уставился на меня. Как и ожидалось, невзирая на то, что прошла всего минута, глаза мага покраснели от слез. Это было видно даже в полумраке шкафа. Бедный Хамель!
Честно говоря, я не знала, что делать. Конечно, следовало вытолкнуть Хамеля из шкафа, но я не могла так поступить, ведь сперва надо дождаться, когда уйдет Лераджия. Поэтому вместо того, чтобы открыть дверцу, я присела на корточки и обняла Хамеля, чтобы приободрить. Я надеялась, что согрею Хамеля своим теплом. Возможно, тогда его испуганное сердце утихомирится и он обретет хоть какое-то спокойствие.
Хамель тотчас уткнулся носом мне в плечо. Я почувствовала его дыхание на своей шее. И тут, как ни странно, у меня на затылке волосы встали дыбом. Я удивилась и попыталась немного отстраниться. Но из-за веса Хамеля, прислонившегося ко мне, у меня ничего не получилось. Мое тело мне уже не подчинялось. Затем я почувствовала, как по моей шее течет влага. Это были слезы Хамеля.
Внезапно безвольно висевшие руки мага обхватили меня. Я очутилась в крепких объятиях Хамеля. Он явно не собирался меня отпускать. Я слышала яростное биение его сердца, а потом ощутила, как по всему моему телу забегали весьма странные мурашки. Однако они были скорее приятными. Мое сердце затрепетало. И это было не то волнение, которое я испытывала рядом с Изаной.
Тем временем Хамель стал плакать еще сильнее, орошая меня слезами. Должно быть, он совсем расклеился. Я встревожилась, мне было его ужасно жаль. Но я хотела, чтобы Лераджия поскорее ушла.
– Вот ты где! – раздался резкий голос Лераджии. Вероятно, она нашла то, что искала.
Спустя секунду звук ее шагов начал удаляться. Вскоре негромко хлопнула дверь, и я поняла, что мы с Хамелем избежали опасности быть пойманными.
Я сумела отстраниться от мага: Хамель, который только что буквально вцепился в меня, как утопающий, охотно отпустил меня. Я выпрямилась и почувствовала легкое сожаление. Непонятно откуда взявшееся сожаление.
Хамель опустил голову. Я, разумеется, не могла толком разглядеть его лица. Между нами витал горячий воздух. Я знала, что Лераджия ушла, но мы не могли сказать друг другу ни слова. Так продолжалось несколько минут, но мне они показались часом. Хотя, честно говоря, я даже не могла оценить, сколько времени мы молчали.
А затем дверца шкафа открылась. Темное пространство озарил яркий свет, и я на миг зажмурилась. Хамель закрыл лицо руками. Конечно, вскоре мои глаза привыкли к свету. Я вновь посмотрела на мага, но он до сих пор не отнимал ладони от лица и не шелохнулся. Возле шкафа стояла доверенная горничная.
– Лераджия уехала. Хорошо, что вы спрятались… К счастью, вас не поймали, – сообщила она и помогла мне выбраться из шкафа.
– Спасибо. Но ты должна быть на страже в коридоре. У нас еще есть дела.
– Я поняла. – Горничная мельком взглянула на Хамеля, сидящего в шкафу, и покинула комнату.
Хамель все еще закрывал лицо руками. Интересно, он сейчас плачет? Я ждала, когда он выйдет из шкафа. Но Хамель был неподвижным, словно окаменел.
Через минуту я, не выдержав, осторожно заговорила с ним:
– Хамель, как долго вы собираетесь так сидеть?
– Я… я выйду, – пробормотал Хамель и наконец-то вылез из укрытия. Маг снял запотевшие очки, небрежно положил их на шкаф и вытер лицо.
– Вы в порядке? – поинтересовалась я у Хамеля.
Он серьезно посмотрел на меня в упор. Его глаза были влажными, а дорожки от слез на щеках еще не высохли.
– Я… совсем не в порядке. – Хамель приложил руку к груди и замолчал.
Неужели у него что-то с сердцем? Может, оно разболелось от сильного страха? Хамель, в глазах которого стояли слезы, выглядел очень растерянным, однако его голос звучал слишком сухо.
А ведь Хамель был совершенно другим до того момента, как вошел в шкаф. Он был мягким и попадался на глупые шутки!
– Простите. Я не хотела опять заставлять вас плакать, – повинилась я.
Хамель поморгал, слегка покачал головой и ответил:
– Но благодаря вам я смог выдержать испытание.
– Что?
– Спасибо за утешение, госпожа Джинджер. – Он взял очки, вытер их рукавом и надел.
– Ну… Я не могла поступить иначе. Я просто не знаю, что делать, когда плачет мужчина.
– О нет. Вы многое можете. Кстати, вы помогли мне справиться с приступом паники.
– Правда? Ха-ха! – Я попыталась разрядить напряженную атмосферу и неловко улыбнулась.
Увы, Хамель не собирался расслабляться. Я что-то лишнее сболтнула? Почему у него такое напряженное выражение лица? Я недоумевала, а Хамель надолго замолчал. Он просто грыз нижнюю губу. Кроме того, его взгляд блуждал, потеряв направление. Казалось, он о чем-то размышляет. Вдобавок он то продолжал класть руку себе на грудь, то снова убирал ее.
– Хамель, у вас болит сердце? – спросила я.
Хамель встрепенулся и посмотрел на меня.
– Сердце… Сердце бьется слишком быстро… Фух. – И он закрыл глаза.
Время было очень ограничено, однако я не хотела мешать Хамелю приходить в себя после приступа клаустрофобии. Я наблюдала за ним несколько минут. Глядя на него, я вдруг подумала: может, Хамель,
