увидел что-то, прибегнув к магическому дару?
И тут Хамель медленно открыл глаза. Он глубоко вздохнул, поднял правую руку и без каких-либо объяснений начал водить своими длинными пальцами в воздухе. Он всегда так делал, когда творил магию. Простые движения рук были невероятно гармоничны. Вскоре на кончиках пальцев Хамеля зарделся красный свет.
Хамель еще больше сосредоточился на магических пассах. Когда его рука перестала двигаться, к моему изумлению, я увидела, что он сжимает в пальцах кулон.
– Кулон Лераджии?
Хамель держал в руке украшение. Драгоценный камень сиял и волшебно переливался.
– Хамель! Это копия, которую я просила вас сделать?
– Именно. Как вы и просили, Джинджер-сан, в ней нет магических функций, но… внешне это одинаковые кулоны.
– Отлично! Вы, молодец, Хамель Брей. Весьма похвально. – Я улыбнулась и одобрительно подняла большой палец.
Как ни странно, Хамель никак не отреагировал. Он протянул руку и отдал мне украшение, созданное с помощью магии. Я внимательно осмотрела алый кулон.
Подделка Хамеля разительно отличалась от фальшивки, которую принес мне Кики. Камень сверкал отточенными гранями в зависимости от угла обзора. Реплика была безупречной и настолько схожей с оригиналом, что даже Лераджия не смогла бы ничего заподозрить, по крайней мере, не присматриваясь к ювелирному изделию.
Держа в руке подвеску, я продолжала беспокоиться о Хамеле, который все еще выглядел растерянным. Однако мне нужно как можно скорее найти настоящее украшение Лераджии. Вдруг она снова вернется?
Пока я рылась в ящике, Хамель, который стоял столбом, несколько раз взмахнул рукой в воздухе. Значит, он опять сосредоточился на магии. Что же он пытается сотворить? Мне стало любопытно, но он выглядел слишком серьезным, поэтому я решила не приставать к нему с расспросами. Спустя мгновение Хамель прекратил махать рукой, и один из многочисленных ящиков стола открылся сам собой. Хамель посмотрел на него и перевел взгляд на меня. В серых глазах уже не было слез. Маг выглядел спокойным.
– Хамель?
– В ящике, который я только что открыл, должен быть кулон госпожи Лераджии.
– Ого. Оказывается, вы умеете творить магию, чтобы находить вещи! Почему вы не сделали этого раньше?
– Вот именно. Думаю, лучше поскорее заменить кулон и уйти.
– Хорошо. – Я подбежала к открытому ящику.
Там действительно была шкатулка с драгоценностями Лераджии, и я осторожно взяла ее в руки. Я думала, что маленькая шкатулочка размером с ладонь, конечно же, будет заперта. Но едва я коснулась крышки кончиками пальцев, она начала открываться, описывая плавную дугу.
Магия Хамеля сработала.
Я покосилась на Хамеля. Он безучастно глазел на шкаф, который был причиной его паники. Рука мага покоилась на груди, там, где билось сердце. Похоже, он до сих пор переживал. Я отвела взгляд и посмотрела на открытую шкатулку.
– Ух ты!
Подвеска лежала внутри вместе с другими драгоценностями, и я не смогла сдержать улыбку. Я собиралась подменить кулон, но тут случилось нечто непредвиденное. Возможно, из-за напряжения или из-за пота на ладонях рука дрогнула, и шкатулка упала.
Пытаясь ее поймать, я выронила из другой руки подвеску, сделанную Хамелем.
Шкатулка со стуком покатилась по полу, две одинаковые подвески валялись рядом.
Черт. Надо же было совершить такую ошибку в важный момент. Если бы Хамель увидел это, он, возможно, посмеялся бы надо мной.
Он мог бы подумать: «Я сделал копию подвески и нашел оригинальное украшение, а вы не смогли даже подменить его и уронили все на пол?»
Мне стало неловко, и я наклонилась, чтобы поднять шкатулку и подвески.
Хамель в конце концов очнулся и посмотрел в мою сторону.
– Госпожа Джинджер? У вас какие-то проблемы?
Я энергично покачала головой и ответила:
– Нет. Все в порядке. Я собираюсь подменить кулон.
«На самом деле есть небольшая проблема. Две подвески упали на пол! Я не могу понять, какая из них настоящая и принадлежит Лераджии, а какая – фальшивая. Вы сделали точную реплику, и я запуталась».
Я хотела спросить у Хамеля, но боялась, что он будет меня дразнить, поэтому промолчала. Окинув взглядом подвески, я взяла их и задумалась. Затем я поняла, что украшение, которое находится в моей правой руке, блестит чуть-чуть меньше.
«Ох-хо, значит, ты подделка».
Я положила подвеску в шкатулку, которую аккуратно убрала в ящик стола. Закрыв его, я почувствовала, что мой план полностью завершен, и несказанно обрадовалась.
– Хамель Брей, работа закончена, может, вернемся ко мне домой?
Я спрятала кулон в карман и быстро схватила Хамеля за запястье. Маг дернулся и удивленно посмотрел на меня сверху вниз.
Его зрачки расширились.
– Т-так внезапно… хватать!..
– А что такого? Нечего бояться. Я же обнимала вас в шкафу. Все-таки у вас есть консервативные стороны.
– Д-да, но… Фух, ничего. Все из-за моего сердца.
– Сердце? Хамель… Неужели это из-за того, что было в шкафу?
Вместо ответа Хамель вновь глубоко вздохнул и вымученно улыбнулся. Однако я почувствовала себя как-то странно.
Сейчас Хамель выглядел расслабленно чувственным, как и несколько дней назад, что поставило меня в тупик. Я мгновение тупо таращилась на его лицо и неожиданно ощутила, что все мои винтики ослабли. Несмотря на то что нам нужно было поскорее уйти из комнаты Лераджии, мое тело меня не слушалось.
Хамель высвободил руку и дотронулся до кончиков моих пальцев.
– Как и ожидалось, госпожа Джинджер – совершенно непредсказуемый человек, – приглушенным голосом сказал Хамель. Затем он взял меня за руку и вышел наружу.
Мы покинули особняк в сопровождении горничной и никого не встретили по пути. Хамель отпустил мою руку только после того, как мы очутились за воротами.
– Боюсь, сегодня я не смогу проводить вас. Простите, госпожа Джинджер.
– Все в порядке. Я что, ребенок? Я и сама доберусь до дома.
– Вот и хорошо. Тогда давайте попрощаемся здесь. Мне нужно кое о чем подумать.
«Подумать? Неужели он опять забеспокоился о морали и тому подобном? Эх, как он собирается жить в этом суровом мире, ведь у него такое мягкое сердце».
Я кивнула, как будто понимала все его чувства.
Хамель быстро пошел прочь. Я безучастно смотрела ему вслед. Казалось, что моя ладонь хранит живительное тепло его руки.
Вернувшись домой и стянув с себя форму горничной, которую я надела для маскировки, я почему-то вспомнила слезы Хамеля. В тот же момент я почувствовала жар на шее, словно это был остаток дыхания Хамеля, когда он плакал, сидя в шкафу, а я утешала его. Подумав о его горячих руках, обнимавших меня, я снова ощутила совершенно непонятное чувство.
– Ух… почему моему сердцу так щекотно?
Теперь в моем теле разгорался
