В наступившей гробовой тишине, нарушаемой лишь моим подавленным мычанием, голос Кощея прозвучал с преувеличенным огорчением.
– Лисавета, а ты ничего не перепутала? – спросил он, и в его тоне сквозила театральная грусть. Он все еще держал меня в железной хватке, и я чувствовала, как размеренно и спокойно бьется его сердце. – Мне казалось, мы договорились. Я тебе секрет доверил, дело важное, а ты вот так взяла и всем растрепала? Прямо при гостях?
Лиса Патрикеевна, от неожиданности, умолкла на полуслове и растерянно заморгала, словно сова на ярком солнце. Ее хитрая мордочка вытянулась от недоумения.
– Я… я ничего не… – начала она, но Кощей ее перебил, сокрушенно качая головой.
– Ну что же ты все выдала-то, а? Как теперь гостям веселиться? Как удивляться? Это ж должен был быть… – он сделал паузу, глядя на Енисея, – королевич, выручай, как там это модное слово называется, когда неожиданность приятная?
Енисей, пойманный врасплох, надулся и начал лихорадочно рыться в памяти.
–Э-э-э… Сюр… сюрреализм? Нет… серенада?.. Блин, слово такое, на «с»… Сырокопчение? А, нет! СЮРПРИЗ!
– Именно! – милостиво кивнул Кощей. – Сюрприз. А ты, Лисавета, все карты раскрыла.
– Гостям? – растерянно переспросила Лиса, все еще не понимая, в какую игру ее втянули. – Какой сюрприз? Я же ничего…
Я продолжала хлопать глазами, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова от этой абсурдной ситуации и от близости Кощея. Его пальцы все еще были прижаты к моим губам, и это было одновременно невыносимо и… почему-то не совсем неприятно.
– Так свадьба же, – не моргнув и глазом, невозмутимо ответил Кощей, словно объявлял о предстоящем дожде.
Эффект был мгновенным. Лиса расцвела, как мак на солнце. Все ее замешательство испарилось, уступив место восторгу и торжеству. Она даже привскочила на месте, захлопав в ладоши.
– Так это что же… Кощеева! – выдохнула она с придыханием. – Все же Кощеева! Я так и знала!
Кощей громко хмыкнул прямо у меня над ухом, отчего я вздрогнула.
– Да ну, что ты, – фыркнул он. – Василиса Кощеева – не звучит. С таким именем только любовные романы писать. Премудрой останется.
В этот момент его рука наконец разжалась, и я смогла перевести дух. Отпрянув от него, я смотрела то на растерянную тетушку Лису, то на невозмутимого Кощея, то на изумленную физиономию короля. В голове у меня был полный хаос, перемешанный с остатками зелья правды и диким желанием либо засмеяться, либо расплакаться. Свадьба? Какая еще свадьба?!
Но и польза в наглой возмутительной лжи Кощеевой была: вопросами меня засыпать перестали. И я решила благоразумно молчать. Лес важнее гордости и репутации, а со слухами про Кощееву невесту я как-нибудь уж разберусь. Лишь бы до бабули не дошли! Вот тогда нам всем не поздоровится.
Тем более, что эффект эта ложь оказала и вправду неожиданный:
– Свадьба? Что ж, свадьба – это прекрасно, – наконец выдавил из себя король, и его взгляд, тяжелый и задумчивый, уперся в Енисея. – Что же ты, сын мой, не сказал, что у королевны твоей будущей жених уже есть, да еще какой? Сосед, можно сказать! Почетный… гм… подданный королевства.
Енисей, побледнев как полотно, попытался было вставить слово, но король одним властным жестом пресек все попытки сына.
– Молчи! Перед Кощеем у меня долг неоплатный. Спас он королевство мое от… – король замялся, видимо, решив не уточнять, от чего именно, но махнул рукой, – от большой беды! Посему повелеваю – быть его свадьбе с Василисой
