— Каин? — с придыханием, дрожащим от эмоций голосом прошептала девушка, и с полными слёз большими глазами, в которых плескалось что-то, что я не могла определить, бросилась к нему, обвивая его шею своими руками, прижимаясь всем телом. — Я так скучала... Я так долго ждала тебя...
Мир перестал существовать на долгую, бесконечную секунду.
Время остановилось.
Я смотрела на эту картину, лёжа на холодном мраморном полу с руками, болезненно скрученными за спиной каким-то здоровенным охранником, который давил мне коленом в спину, не давая пошевелиться. Внутри, где-то в самой глубине груди, всё болезненно, до невозможности дышать сжалось стальной, безжалостной рукой, выдавливая воздух из лёгких.
Каин замер. Его глаза, широко распахнутые, метнулись сначала ко мне, задержались на секунду, и в них я увидела нечто что не поддавалось разумному объяснению.
Он резко, грубо оттолкнул Лауру от себя обеими руками так сильно, что она отшатнулась с коротким испуганным вскриком, едва не упала на пол, но её подхватил кто-то из стоящих рядом людей.
— Уберите от меня свои руки, — прорычал он ледяным, смертельно опасным тоном, в котором не осталось ничего человеческого. — Ты кто такая? Какого черта ты так похожа на неё?
Но девушка, не слушая, не слыша его слов уже всхлипывала громко, театрально, прижимая свои изящные руки к груди, слёзы текли по её щекам, размазывая тушь:
— Каин, это я... Я так скучала... Я думала, никогда не вернусь к тебе...
— Завались. А вы… отпустите. Мою. Омегу, — повторил Каин медленно, с расстановкой, отчётливо выговаривая каждое слово, и каждое из них было пропитано таким ядом сдерживаемой ярости, что по коже побежали мурашки. — Прямо сейчас. Или я разнесу к чертям этот дом вместе со всеми, кто в нём находится. И начну с тебя, Джуго.
Мужчина с маской медленно поднял одну руку, останавливающий жест.
— Отпустите девушку, — приказал он спокойно, но властно. — Пусть встанет. Но не выпускайте из виду.
Меня грубо, болезненно подняли на ноги за плечи, выдернув вверх, но руки всё равно не отпустили, продолжая держать за локти крепко. Я пошатнулась на подгибающихся ногах, мир поплыл перед глазами, всё тело болело, и охранник болезненно сжал моё плечо своей огромной рукой, удерживая на месте, не давая упасть.
Каин сделал резкий шаг в мою сторону, вырываясь, но его отец, не торопясь, преградил ему дорогу, встав, между нами.
Но то, что произошло в следующую секунду шокировало меня ровно до момента пока свет не погас перед глазами. Каин повернулся ко мне и в этот момент в его шею воткнулся шприц. Он схватился и выдернул, но было поздно. Его зашатало. Он сделал ко мне несколько шагов обхватывая и пытаясь закрыть меня, но мою шею уже обожгло.
Мир померк, когда я поняла, что лежу на полу. Вижу лицо Каина так близко, и он пытается дотянутся до меня, что то кричит... но веки слипаются и мир поглощает тьма.
Глава 46. Западня
— Первое досудебное слушание по делу о подделке истинной метки объявляется открытым!
Женщина в строгом бордовом костюме с идеально уложенными седыми волосами ударила деревянным молотком по подставке. Так громко, что резкий звук эхом прокатился по залу, и я невольно вздрогнула всем телом от неожиданности, инстинктивно дёрнувшись.
Руки в наручниках болезненно заныли, металл больно впился в запястья, и я тихо поморщилась, потирая их насколько позволяли браслеты. Они опять застегнули наручники так туго что металл впивался в кожу до синяков. Они передавливали так, что у меня пальцы немели и покалывали неприятно.
— Ваша честь, сторона обвинения готова представить доказательства, — чётко, уверенно произнёс высокий мужчина в дорогом чёрном костюме, поднимаясь со своего места.
— Сторона защиты тоже готова, — проговорил Фабио Гер, мой назначенный государством адвокат. Невысокий мужчина с мягкими чертами лица, и нервно пригладил свои редеющие сальные волосы белым платочком, промокнув вспотевший лоб.
Я сидела на жёсткой деревянной скамье, смотря на всё это происходящее пустым, отрешённым взглядом. До сих пор в голове не укладывалось, просто физически отказывалось укладываться всё то, что произошло несколько дней назад.
Как всё рухнуло в один момент. Я пришла в себя уже в камере временного содержания. Одна. В наручниках. Всё это было похоже на абсурд. На один большой театр, где я была не актёром, а зрителем, сидящим в первом ряду, а актёры играли на сцене передо мной, выдавая всё больший и больший бред, всё более невероятные обвинения.
Всё казалось нереальным, проходящим мимо меня, словно я смотрела это через толстое мутное стекло или сквозь воду.
Сейчас я медленно перевела взгляд и видела множество людей в зале. В первом ряду сидел Каин, его отец и остальные члены его семьи, которых я видела мельком. Семья Негроне. Все кроме Дина были тут. Элегантные, богатые люди в дорогих костюмах, и множество других людей, которых я видела впервые в своей жизни. Журналисты с блокнотами, какие-то важные персоны.
— Сторона обвинения, прошу вас начать представление доказательств, — судья, женщина лет пятидесяти с суровым, жёстким лицом и тонкими губами, сжатыми в линию, кивнула.
Ушлый мужчина средних лет с узкими, почти щелевидными глазками и хищным лицом поднялся, поправил галстук и начал говорить громко, чётко, на весь зал:
— Ваша честь, уважаемые присутствующие. По данным нашего расследования, Юна Фиоре преднамеренно! С корыстным умыслом подделала метку истинной пары и выдавала себя за настоящую истинную пару господина Каина Дезы с единственной целью — обогатиться за его счёт! Получить доступ к его состоянию и занять место рядом с наследником великого, влиятельного клана Деза. Это было тщательно спланированной, многоступенчатой аферой!
Я почувствовала, как что-то внутри меня болезненно сжалось. Скрутилось тугим узлом. Я медленно, не в силах остановить себя, перевела взгляд на Каина, и увидела, как его кулаки на подлокотниках кресла сжались так сильно, что костяшки побелели, проступили вены на тыльной стороне ладоней.
Как он смотрел на меня. Просто смотрел тяжёлым, непроницаемым взглядом, в котором я не могла прочитать ничего. Ни веры, ни сомнения, ничего, кроме холодной пустоты.
Я не знала, что могло произойти за эти два бесконечных дня, пока я сидела в камере, но он ко мне за это время так и не пришёл ни разу. Ни разу. Никто не пришел из знакомых и семьи, только адвокат и дознаватели...
Не попытался увидеть меня, поговорить, услышать мою версию.
Вид у него был истощённый. Тёмные, почти чёрные круги под глазами, щетина на щеках, которой раньше не было, осунувшееся лицо. А ещё он был зол. Очень зол. Это читалось в каждой линии его напряжённого тела, в сжатой челюсти, в том, как дёргалась жилка на виске.
Меня радовало немного, хотя бы самую малость только то, что Лаура Негроне сидела достаточно далеко от него. В другом ряду, но те взгляды, что она бросала на него, опаляли и когда переводила их на меня, полные триумфа и злорадства, было просто невозможно передать словами.
Но самое разрывающее, самое болезненное из всего этого безумия, что заставляло меня задыхаться, это то, что на её запястье, на том же самом месте, что и у меня, была точно такая же метка. Абсолютно идентичная.
Роза.
— Сторона обвинения, — судья строго посмотрела на обвинителя, поправляя очки на носу, — я рассматриваю только факты и доказательства, а не домыслы и предположения. Представьте доказательства.
— Безусловно, ваша честь, — мужчина кивнул и достал из папки несколько больших фотографий, передавая их судье. — Мы предоставляем экспертизу, которая подтверждает, что метки абсолютно идентичны.
Метка у господина Каина Дезы, метка у Лауры Негроне и метка у Юны Фиоре. Все три совпадают до мельчайших деталей. Но что поразительно и является ключевым доказательством метка у Лауры Негроне появилась раньше. А новую татуировку, — он сделал паузу для эффекта, оглядывая зал, — господин Каин Деза не набивал!
