— Мистер Ричардсон, — начала я гораздо громче, чем требовалось. — Вы немедленно оставите Реджинальда Кливза в покое, иначе столкнётесь с серьёзными последствиями со стороны налоговой службы! — даже произнося эти слова, я скривилась. Внезапно это показалось самым идиотским планом в истории. Как угроза, это было где-то на уровне два из десяти по шкале «способность разрядить обстановку в драке вампиров». Но у меня под рукой не было кола, а шея выглядела очень удобной для укуса. Налоговые угрозы — всё, что у меня оставалось.
К моему шоку и облегчению, это сработало. Или, по крайней мере, отвлекло Ричардсона от его намерения убить Реджа. Он несколько раз моргнул, потом сделал шаг назад и повернулся ко мне. На его лице, ещё мгновение назад искажённом жаждой убийства, теперь отразилось полное недоумение.
— Прошу прощения? — сказал он.
— Ты её слышал, — рявкнул Реджи.
— Слышал, — признал Ричардсон. — Просто не думаю, что понял. Серьёзные последствия со стороны налоговой? — он звучал искренне озадаченно. Отлично. Может, застигнув его врасплох, у нас появится шанс, что наш нелепый план сработает. — Вы ведь наш бухгалтер, не так ли? Мы платим вам за то, чтобы вы представляли наши интересы и держали нас подальше от неприятностей. Разве вы не можете просто исправить то, что мы сделали неправильно?
Он что, шутил?
— Нет, — сказала я, не веря своим ушам. — Фирма закрывает ваше дело.
У Ричардсона хватило наглости изобразить удивление. Его глаза метнулись к Реджи, который по-прежнему выглядел настолько угрожающе с колом в руке, что я бы сама перепугалась, если бы не знала его так хорошо.
— Это решение как-то связано с историей моей организации и вашим возлюбленным? — спросил Ричардсон.
Невероятно.
— Нет, — ответила я, запнувшись на его старомодном «возлюбленный». Этот парень явно старше самой земли. — Даже если угроза укусить бухгалтера за шею, как вы только что сделали, сама по себе не является достаточным основанием для фирмы закрыть дело, — а она является, между прочим, — ваша организация в хаосе. Вы постоянно отказываетесь предоставлять нам нужную информацию. Мы не можем работать с клиентами, которые тратят наше время впустую.
— Но я прислал вам всё, что вы просили, — возразил Ричардсон, и в его голосе прозвучала даже обида.
— Нет, не прислали, — парировала я. — Всё, что вы отправляли, было настолько странным и абсолютно не тем, что мне требовалось. Честно говоря, я корю себя за то, что не поняла с самого начала, что вы не человек.
— Ах… — для того, кто секунду назад оскалил на меня клыки с явным намерением перегрызть мне горло, Ричардсон выглядел удивительно смиренным. — Прошу прощения. Я никогда не хотел тратить ваше время зря.
Реджи фыркнул. Видимо, он тоже не мог поверить в то, что несёт Джон Ричардсон.
— Но дело не только во времени, которое вы у нас отняли, — продолжила я. — Ваша группа уже десятилетиями не соблюдает требования налоговой для некоммерческих организаций. Всё, что я видела от вас, говорит о том, что ваша «некоммерческая организация» — фикция. А Butyl and Dowidge не представляет фиктивные организации. — Я сделала паузу, чтобы это дошло до него. — Даже если бы вы не пытались убить Реджа с самого момента, как связались с нашей фирмой, вы всё равно остались бы худшим клиентом в моей практике.
Пока я говорила, Ричардсон просто стоял и обдумывал сказанное.
— И насколько серьёзные у нас проблемы с налоговой? — наконец спросил он.
— Очень, — ответила я. — Хотя сказать точно сложно. В лучшем случае вашу некоммерческую организацию ликвидируют. — Я пожала плечами. — И когда это случится, вам выставят счёт за недоимку, который вы не сможете оплатить, исходя из вашего годового бюджета. А в худшем случае…
Джон Ричардсон наклонился вперёд, ловя каждое моё слово. Отлично.
— Каков наихудший сценарий? — спросил он.
Я выдержала паузу, чтобы мои следующие слова произвели максимальный эффект.
— Худший сценарий — если налоговая служба узнает, что вы намеренно скрывали налоги, которые должны были заплатить. Вас может ждать тюремный срок. — Вот оно. Самый близкий к «броску микрофона» момент, какой может случиться у бухгалтера. Я наклонилась ещё ближе, готовясь к финальному удару. — Если только вы не сделаете в точности то, что я скажу.
Ричардсон прищурился.
— И что же это будет?
Бинго. Вот к этому я готовилась больше всего. К этому моменту я репетировала перед зеркалом весь прошлый вечер, добиваясь идеального выражения свирепости.
— Дальше вы оставляете Реджинальда Кливза в покое. Навсегда. Если сделаете это, мы будем притворяться, что никогда вас не знали, если налоговая заинтересуется. — Я замолчала, позволяя словам повиснуть в воздухе ради драматического эффекта. За всю карьеру бухгалтера у меня ещё ни разу не было шанса сказать что-то «ради драматического эффекта». Я почти физически ощущала, как Реджи смотрит на меня с гордостью. — Но если вы продолжите досаждать Реджи, я расскажу налоговой всё, что знаю.
При моей угрозе вежливая маска Джона Ричардсона снова спала.
— А-а. Я понял, что ты делаешь, — он пронзил меня взглядом. — Это заговор. Ты выдумала эту… эту… эту схему шантажа, чтобы спасти сраного Реджинальда Кливза.
— Это не заговор, — ответила я. — Я пришлю вам выдержки из кодекса, которые ясно показывают, что ваша организация ни на что не годна. Если и после прочтения вы не поверите, спросите Эвелин Андерсон. — Я ухмыльнулась. — Она не имеет ни малейшего представления, кто вы на самом деле, и с радостью подтвердит, что налоговая вас возненавидит, как только узнает о вашем существовании.
К этому моменту участники вечеринки в комнате отдыха начали расходиться по своим рабочим местам. Среди них оказалась и Дженис, женщина, которая приносила почту на тридцать второй этаж. Она посмотрела на нас с любопытством, пробираясь к своему рабочему месту в шляпке с надписью «Сорок — это новые тридцать!».
— Может, продолжим разговор где-нибудь в более уединённом месте? — предложил Фредерик, озвучив мои собственные мысли. — Думаю, нам не стоит, чтобы нас подслушали.
— Мы почти закончили, — резко оборвал его Джон Ричардсон. Но, подумав, всё же наклонился ко мне ближе и сказал тихо: — Ты не сможешь настучать на нас в налоговую, если я сначала тебя убью.
Реджи усмехнулся:
— Ты собираешься напасть на человека прямо перед десятками свидетелей? — Он покачал головой. — Джонни-бой, ты позволяешь эмоциям мешать здравым решениям. К тому же, если ты её убьёшь, сам не успеешь вдохнуть в следующий раз — уже будешь мёртв.
Сказано это было так жизнерадостно, что по моей спине пробежал холодок. Впервые я увидела в выражении Реджи тень тьмы, и мне стало любопытно, каким человеком он был до нашей встречи.
— Эвелин Андерсон всё равно настучит на вас, если я буду уже мертва, чтобы это сделать сама, — добавила я, стараясь оставаться спокойной. — И Реджи прав. Если убьёте меня здесь, люди всё увидят. Даже если вас не посадят за уклонение от налогов, посадят за убийство.
— Лично я нахожу идею о том, что вы все сдохнете в человеческой тюрьме от голода, до жути смешной, — сказал Реджи, — но подозреваю, вам самому это понравится меньше.
— Я слышал, что там ещё и ежедневное пребывание на солнце обязательно, — добавил Фредерик, передёрнувшись. — Очень мучительно.
Джон Ричардсон долго молчал, переваривая наши слова. Казалось, прошёл целый час, прежде чем он прочистил горло.
— И если мы согласимся оставить Реджинальда Кливза в покое, вы не обратитесь в налоговую, даже если они заинтересуются?
Я облегчённо вздохнула про себя.
— Если отступите, да.
— Клянетесь?
— Клянусь клятвами, которые дала, когда стала сертифицированным бухгалтером, — уверенно сказала я. Конечно, никаких клятв не существовало. Но ему об этом знать было необязательно. И так или иначе, я сказала правду.
Пока я говорила, Джон Ричардсон всё больше и больше сжимался в себя.
