Дядя Сережа устало потер глаза.
- Ну, как? – спросила она.
- Сойдет. Снимай ее. Потом наденешь. Пойдем!
Когда Татьяна и дядя Сережа вышли из подъезда, то ее никто не узнал. Она старалась идти более широким шагом, стараясь не выдать в себе девушку. Она села с дядей Серёжей в его старую Ниву, и они вместе покинули свой район. Он заехал на свою дачу, взял оттуда канистру с бензином, заправил свою машину и кому-то стал звонить по мобильному телефону. После он отнес канистру обратно, сел за руль и, не говоря ни слова, поехал в сторону магистрали. Татьяна молчала, её немного напрягало молчание дяди Серёжи.
- Дядя Серёжа, объясните, что вы делаете? – осмелилась Таня спросить мужчину.
- От Подольска до Зоны Отчуждения немаленькое расстояние. Я не смогу тебя туда сам довести. Мы с тобой сейчас доедем до моего друга. Он работает дальнобойщиком. Возит из Москвы в Гомель продукты. Он нас довезёт до Гомеля, а там я сам довезу тебя до пункта назначения.
Теперь было ясно, как будет пролегать её путь в Зону Отчуждения. Спустя пятнадцать минут возле стоянки для грузовиков Татьяна и дядя Серёжа пересели в грузовик Вольва с белорусскими номерами, за рулем которого сидел пожилой мужчина Дмитрий. На Татьяну он не обратил никакого внимания, зато был очень рад дяде Серёже. Они долго болтали о том и сём, не стесняясь громкого смеха и нецензурных выражений. Татьяна не любила, когда при ней матерились, но она знала, что когда окажется среди сталкеров, то подобные разговоры будут везде и всюду. «Мужчины иначе не могут разговаривать», - с досадой подумала Таня. – «Главное самой не начать материться!» Глядя, как мимо проезжают машины, девушка мысленно себя настраивала быть готовой к тяжким условиям жизни в Зоне. Условия будут спартанские, она испытает голод, холод, жажду, обман и унижения. Это было только начало. Но если её парень Виктор всё ещё там, значит, он справился. Татьяна уповала, что если ей удастся быстро его найти, то вдвоём им будет проще. Но жив ли Виктор? В Зоне погибнуть легко. Татьяна верила, что он жив. Виктор, этот парень из Запорожья, потомок казаков, слишком упрямый, чтобы так просто умереть. Они недолго встречались. Он улыбчивый, общительный, но грубоватый парень. Иногда он бывал довольно резок в своих высказываниях и мог одной неосторожной фразой обидеть Татьяну. Но она его всё равно любила. Высокий, подтянутый парень с короткой стрижкой, бородкой и небольшой щетиной, серо-голубые глаза, громкий и твёрдый голос, простой снисходительный взгляд. Татьяна с ним познакомилась на своем факультете. Он был её однокурсником. Она училась в первой группе, а он во второй группе. Виделись они нечасто, только во время лекций и после занятий. Их свидания носили невинный характер: прогулка за руку, поцелуи в щёчку, объятия и не более. Серьезно они поцеловались только пару раз. А потом он вдруг вздумал отправиться в Зону Отчуждения. Из-за этого они поругались. И вот Татьяна бежит следом за ним, желая вернуть его. У нее три главных цели: найти Виктора, найти лекарство от рака для мамы и заработать достаточно денег, чтобы погасить долги. Если бы её отец хоть немного помог рассчитаться с долгами, Таня не таила бы в себе на него обиду. Отец стал для неё чужим, хоть она и любила его.
Нет, об отце лучше не думать. У нее сейчас другие заботы. Дядя Серёжа и водитель Дима говорили меньше. Тихо играло радио, передавая последние новости. Нужно поспать, только сон ни в какую не хотел овладевать ею. Было не спокойно. Мама может позвонить в любую минуту, когда увидит записку. Нет, говорить с ней нельзя сейчас. Иначе Татьяна не сможет уехать. Девушка достала свой мобильный телефон и отключила его. «Прости меня, мама! Прости! И будь сильной ради меня и себя!» - в мыслях обращалась Таня к своей маме. Ох, и будет она ее потом ругать! Ох, и будет же скандал! Таня была к этому готова. Чему быть, то того не миновать.
Свой путь до Гомеля Татьяна помнит смутно. Девушка не спала, только дремала. Только когда водитель Дима остановил свой грузовик в каком-то незнакомом районе и дядя Серёжа велел ей выходить, она поняла, что её путь в Зону почти завершён. Сколько сейчас времени? Татьяна не смотрела на часы. Стояла холодная осенняя ночь.
- Лучше бы ты в мае отправилась в Зону, - проворчал дядя Сережа.
Татьяна пожала плечами. В мае начинается дачный сезон, а её маме на солнце нельзя долго находиться. Дядя Серёжа повёл Татьяну к гаражам. В полной темноте мужчина открыл дверь и включил в гараже свет. Внутри стоял старый, белый Москвич ещё советской разработки.
- Садись, - велел дядя Сережа.
Татьяна села на переднее сиденье. Мужчина выехал, закрыл гараж и повёз девушку теперь непосредственно в сторону Зоны Отчуждения. Дорога туда казалась бесконечной. Татьяна уже чувствовала себя уставшей. В Зоне не будет теплой и мягкой кровати, горячего душа и радушного приема. «Ну, и пусть!» - подумала она и заснула. Ни легкий запаха бензина, ни гул старой машины не тревожил её. Она последний раз спит в более комфортном и безопасном условии. Это был недолгий сон. Её разбудил тихий голос дяди Серёжи:
- Мы на месте.
Татьяна открыла сонные, уставшие глаза. Было ещё темно, но вдали на горизонте уже показались лучи солнца. Свет фар освещал впереди военное КПП, БТР, вышку, опущенный шлагбаум и несколько вооруженных солдат. У Татьяны сон как рукой сняло. Она и мужчина вышли из машины. Дядя Сережа дал ей плащ-палатку и велел сразу надеть. Она надела, взвалила рюкзак на плечи и вопросительно посмотрела на дядю Серёжу.
- Доставай деньги. Не говори ни слова, пока тебя не спросят. Я сам все объясню, - грустно сказал он и кивнул в сторону КПП.
Они двинулись вперед. Утро было тихим и спокойным. Скоро будет светлее. На вышке горел прожектор. Военный, что был там, вращал её по сторонам, освещая периметр на наличие злоумышленников. По мере приближения Татьяна слышала разговоры военных. Они говорили на украинском языке. Не званных гостей они быстро заметили. К двум путникам подошёл военный, вооруженный АКМ 47. Дядя Серёжа что-то сказал ему, но Татьяна не слышала. Она стояла в нескольких шагах позади. Вдруг военный посветил на неё фонариком и что-то спросил и дяди Серёжи. Тот кивнул и позвал Татьяну жестом.
- Заплати ему, - сказал он.
Татьяна
