Колин Маккалоу - Евангелие любви

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

– Это и есть дело моей жизни? Нереально. Так не может продлиться долго. Не выйдет, не получится. А вот клиника… – Он настолько разволновался, что не мог продолжать.

– Джошуа, когда все кончится, вы сможете снова открыть клинику. Это же так просто. То, что произошло в Холломене, – не навсегда. Джеймс и Эндрю вернутся. Вы снова станете работать вместе, и ваша жизнь войдет в нормальное русло. Разумеется, отголосок «Бога проклинающего» останется, но вы сами не захотите расстаться с книгой. Все образуется, вы будете трудиться в Холломене. Слова матери кажутся вам катастрофой из-за нашего кочевого образа жизни. Вы подумали, что если бы находились в Холломене, то клиника бы не закрылась. Успокойтесь и рассуждайте здраво. Вы творите что-то нереальное: постоянно в пути, вокруг все время новые люди, вы отдаете себя без остатка. Но вы же никогда не рассчитывали, что будет легко. Потерпите. Останется позади теперешний переходный период, и вы перестроитесь. Вы же сами утверждаете в книге, что перемены – это реорганизация. А всякая реорганизация требует времени и терпения. Согласны?

Джошуа попытался рассмеяться, но только закашлялся.

– Я плохо прислушиваюсь к своим же доводам. Причем прислушиваюсь к ним мысленно. А голова меня теперь что-то подводит.

– Джошуа, уже поздно. – Голос Джудит упал на октаву, в нем послышались бессознательные заботливые нотки. – Нам в шесть вставать. Мобил затеял общественный завтрак. Ложитесь спать.

Кристиан послушался, но в этот вечер прежняя эйфория угасла. Впервые с начала рекламного тура Кэрриол увидела его подавленным. Черт бы побрал его мать! Почему некоторые женщины настолько проникнуты чувством материнства, что не видят дальше собственной утробы? Пока Джудит отчаянно пыталась исправить положение, мать с невинным видом переводила обожающий взгляд с нее на сына, словно не понимала, что происходит. Но как она могла не понимать?

И ведь, наверное, правда не понимала, потому что, когда он собрался уходить, потащилась следом – кудахтать над ним. Джудит довольно невежливо показала ей рукой, чтобы она осталась.

– Постойте, мне надо с вами поговорить. – Она с мрачным видом повела женщину из гостиной в противоположную от спальни Джошуа сторону. В свою комнату. Ведь мать даже не подумала, где устроиться. Решила, что разделит спальню с дражайшей Джудит? И как она добралась до Мобила? Как угодно, но только не с помощью издательства «Аттика пресс». Понимала же, что поступает неправильно, но все-таки притащилась.

– В чем дело, Джудит? – заволновалась мать. – Я что-то сделала не так?

– Самое последнее, что требовалось сейчас вашему сыну, так это выслушивать весь ваш вздор по поводу закрытия клиники и поездки братьев за границу.

– Но это правда. Почему ему нельзя знать правду? Я думала, он обрадуется, – монотонно бубнила она.

– Пусть бы узнал, вернувшись в Холломен после рекламного тура. Как вы думаете, мама, почему я ему не сказала? Он сейчас в страшном напряжении. Переезжает без передышки с места на место, недосыпает, расходует последние запасы энергии в бесконечных разговорах, обменивается рукопожатиями и той же рукой подписывает сотни книг. Зачем вы сюда приехали? Неужели не сознаете, что вы – еще одна ноша, которую ему придется принять на себя и нести?

Женщина всхлипнула, и ее красивая грудь содрогнулась.

– Я его мать! – Она ловила воздух ртом. – Я… я одна отвечала за него с тех пор, как ему исполнилось четыре года. Понимаю, в каком он напряжении, и поэтому приехала. Верьте мне, доктор Кэрриол, я буду ему помощницей, а не обузой.

– Послушайте, мама, бросьте говорить ерунду. – Джудит внезапно ощутила бесконечную усталость. – Я знаю, о чем говорю. И вы тоже это понимаете. Будьте откровенны. Вы остались в Холломене на бобах: клиники нет, сыновья разъехались в интересные места выполнять интересные задания. Вы почувствовали себя брошенной. Если бы вами руководила забота о сыне, вы бы отправили сюда Мэри, а сами бы хранили домашний очаг. Но нет, вы все, как обычно, взвалили на бедную девочку! Признайтесь, вы почувствовали себя вне игры и сгорали от любопытства: ваш зеница ока, ваш первенец стал знаменит. И вы, решив, что это ваша заслуга, захотели приобщиться к его славе. Вы очень красивая женщина, в самом соку, люди на вас засматриваются. Вами станут восхищаться. Поздравлять, что произвели на свет такого человека, как Джошуа. Вы обретете известность.

– Джудит!

– Только не стройте из себя обиженную мученицу – это меня нисколько не тронет. Мне одной выпало заботиться о нем, пока идут его сумасшедшие гастроли по нашей огромной стране, и ему вовсе ни к чему тревожиться не только о себе, но еще и о вас. А он о вас тревожится, хотя вы только тем и занимаетесь, что губите его работу, кудахча, какая радость иметь четверых детей, в то время как он всеми силами доказывает людям, что идеальное число – один ребенок в семье. Попробуйте-ка побыть в его шкуре. Только ведь вам скучно, вы чувствуете себя брошенной, о вас не пишут газеты. Вот такая правда, мама.

Единственным ответом могли быть только слезы, и она дала им волю – искренним слезам. Ведь она и правда не задавалась вопросом, какие были у нее мотивы приехать к сыну. Теперь же ей это с убийственной ясностью объяснил человек, которому она верила и которым восхищалась, – Джудит Кэрриол. И она не только почувствовала себя опустошенной – ей стало стыдно. Стыдно за то, что так обращалась с Мэри – с золушкой и старой девой, на которую никто не обращал внимания и которая не получала никаких наград.

– Утром я сразу же отправлюсь домой и пришлю к вам Мэри, – грустно пообещала она.

– Нет, слишком поздно, – оборвала ее Джудит. – Приехали, так уж оставайтесь. Только предупреждаю: будьте тише воды ниже травы и не открывайте рта. Но, держа его на замке, не напускайте на себя мученический вид! Довольствуйтесь образом прелестного падшего ангела и не предпринимайте ничего такого, что бы преумножило волнения сына.

– Не буду, Джудит, обещаю! – Мать с каждым мгновением приходила в себя. – Вот увидите, от меня будет польза. Стану его обстировать…

Кэрриол думала, что потеряла способность смеяться, но теперь не выдержала.

– Мама, у нас нет ни времени, ни возможностей стирать. Мы все время в пути, и в гостиничных ванных комнатах для стирки слишком холодно. Мы стиркой не занимаемся. Пилот, пока ждет нас, покупает нужные вещи. И поскольку вы присоединились к нашей компании, сообщите Билли размеры ваших трусов и лифчика, чтобы потом не ходить в грязном.

Мать вспыхнула, покраснела по-настоящему. Кэрриол сдалась:

– Селитесь у меня. – Она подхватила свой единственный, еще не распакованный чемодан. – Спущусь, выясню у портье, нет ли свободных номеров. Где ваш багаж?

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112