Это Навь!
– Так может, рассмотреть некоторые послабления? – поиграл бровями Елисей и ослепительно улыбнулся богине. – Например, выпускать жениха на волю раз в недельку? Погулять? Развеяться?
– Если только пеплом по ветру, – прорычала Морана. – Не бывать этому.
– Ну, тише, милая, – опять встряла Яга. – Парень дело говорит. Мужчины – они ж такие, зачахнут без свежего воздуха. Им надо иногда на рыбалку сходить, на охоту. В картишки с друзьями перекинуться… Ты подумай.
– Раз в месяц, – словно бы торговался Елисей.
– Раз в год, неделю, – буркнула Морана, словно прикидывала варианты. – Даже с золотом и камнями выпущу, чтобы было что в карты проигрывать.
– Другое дело! – радостно воспрял духом Елисей. – Тогда сдаюсь! Я – Финист Ясный Сокол! Это ради меня ты башмаки носила да посохи ломала.
– Ты? – не поверила Морана, даже в её громыхающем голосе богини скользнуло удивление. – Богатырь?
Елисей в верёвках был явно хлипковат для богатыря.
– Да по-любому он, – подхватила Яга. – Смотри, его даже связали ради тебя, чтобы не вырвался! А значит, точно обладает недюжинной силой!
Морана всё ещё продолжала сомневаться.
Отошла от портала, подошла к Елисею ближе, обошла по кругу.
Пока все боялись даже дышать, чтобы она, не дай Перун, не заподозрила подвох.
– Молодой шибко… – буркнула она.
– Так это ж хорошо, – опять встряла Яга.
– И то верно, – согласилась Морана, и игривая улыбка расцвела на её бледном лице.
Одной рукой она подхватила Елисея за шиворот, поднимая его с земли. Ветер, словно подвластный ей, тут же дунул порывом, обметая налипшие снежинки и грязь с князя.
– Мой Ясный Сокол, – проворковала богиня, явно удовлетворённая общей картиной, и поволокла Елисея к порталу.
– Эй, а развязать! – только и прокричал он, успевая волочить за ней ноги.
– Дома развяжу…помою, наряжу…. – пообещала ему Морана. – Слишком долго я за тобой гонялась, чтобы потерять!
Она с легкостью швырнула Елисея в портал, но прежде чем самой, обернулась к нам.
Бросила взгляд на Ягу, потом на меня, Вихря и Ивана, которые всё ещё заслоняли собой настоящего Финиста и Водяничку.
Я думала, она уйдёт молча, но вместо этого Морана медлила, пока не произнесла:
– За твоим отцом должок был, но за Финиста на блюдечке да с каёмочкой – прощаю. Но больше милости от меня не ждите.
На этом она шагнула в портал, и чёрное пространство за ней с влажным чавканьем захлопнулось.
Посреди поля нас осталось восьмеро…
Финист с Водяничкой, Иван-царевич, я с Горынычем, Колобок, Василиса – храпящая в сундуке. Да бабушка Яга, с улыбкой оглядывающая нас.
– Я же говорила, Морана вполне сговорчивая, – буднично обронила она.
– И что? Это конец? – откуда-то из-за моей спины донёсся голос Водянички. – Всё закончилось? Проклятья сняты, Василиса нашлась. Мы добрались до замка Горыныча. И даже у Елисея теперь у Мораны. Неужели всё?
Яга пожала плечами.
– Это уже вам решать, всё или нет. Но сегодня Новый год, и завтра, можно сказать, начнётся новая жизнь. Вам решать, как она сложится. Может, кто домой решит вернутся, а может, свадебку сыграет?
Она посмотрела на всем и подмигнула.
А я отвернулась, потому что всё ещё была обижена.
Но бывшая Гриба приняла подмигивание на свой счет.
– Свадебка – это хорошо, – принялась рассуждать она. – Да, Финист? Хочу белое платье, и дом, и чтобы детей – полная скамейка возле печки. Ты же богатырь? Или как? Сдюжишь?
– Целую дюжину, – с улыбкой ответил он ей.
Глава 27
В замке Горыныча оказалось тепло и уютно. От усталости и всего пережитого мы валились с ног. Вихрь с порога распорядился, чтобы всем выделили покои для отдыха, теплую сухую одежду и перекус.
— И вечерний пир! — добавила Яга, пока растерянные слуги выслушивали приказ.
Она поймала на себе раздраженный взгляд внука и, словно оправдываясь, добавила:
— Новый год же! Как без пира! Ну и за возвращение надо выпить! За молодых!
Она будто невзначай покосилась на Финиста и Водяничку.
Вихрь кивнул, но добавил:
— А с тобой, ба, я бы хотел поговорить отдельно. В кабинете отца.
— В кабинете, так в кабинете, — передразнила его бабка. — Ну, пошли, говорить будем.
И первая двинулась вверх по лестнице.
Я немного растерялась от того, что было делать мне — следовать за Вихрем, который пока еще стоял рядом, или идти в покои, предложенные слугами.
Словно в ответ на мой не произнесенный вопрос, Вихрь взял мою ладонь в свою и сказал:
— Отдохни немного. Ты устала.
Второй рукой он скользнул по моей щеке, мягко погладив кожу.
— Кроме того, думаю, твоя сестра скоро очнется. Наверняка ты захочешь с ней побеседовать первой.
Я кивнула. Он был прав.
К Василисе у меня накопилось много вопросов.
Выделенная мне комната оказалась на третьем этаже терема. Слуги помогли поднять тяжелый сундук с лягушкой и бережно поставили у изножья кровати. Кроме того, мне принесли несколько новых платьев на выбор, чтобы я могла переодеться после того, как приму теплую купель.
О ней тоже позаботились. Манящая теплая водица так и дразнила в нее окунуться, когда я осталась в покоях одна (не считая сопящей сестрицы).
Еще несколько минут я в растерянности побродила по комнате, посмотрела на пейзаж за окном, но любоваться природой сейчас не было сил.
Я подошла к кромке купели, коснулась теплой воды пальцем — и поняла, что сейчас это то, что мне нужно.
Раздевшись, я опустилась в чистую водицу и в полном расслаблении откинулась на спинку.
Нега медленно расплывалась по телу, даже волосы — и те в блаженстве издали тихое «тссс», словно остывающие угольки. В воде разморило даже змеек — каждая прядка расслабленно колыхалась на водной глади, лишь лениво мигая глазками-бусинками.
В какой-то момент я задремала, чтобы очнуться от панического визга.
— А-а-а-а, где я?! А-а-а, украли!
Я распахнула глаза, вскинула голову на орущую сестрицу.
Уж чей-чей, а ее голосок я сразу узнала, даже через сон.
Обнаженная Василиса стояла посреди комнаты, прикрываясь, аки Афродита, выходящая из пены морской, и притворно голосила, вызывая на помощь!
— Горыныч похитил! А-а-а! Ирод проклятый! Кто же спасет меня, несчастную?!
— Может, уже закроешь рот? — тихо и спокойно спросила я, чуть приподнимаясь из воды.
