class="p1">Василиса с визгом отшатнулась, забираясь с ногами на кровать.
Кажется, меньше всего она ожидала увидеть тут меня.
— Змеина?! — только и смогла она произнести. — А ты что тут делаешь?
Взгляд Василисы принялся скользить по комнате, цепко изучая детали.
— Хотела бы я спросить у тебя то же самое, — ответила я. — И обязательно спрошу. Но сначала слезь с кровати, куда ногами залезла? И оденься! Там несколько платьев на выбор!
Сестрица нервно оглянулась, но с кровати спрыгнула. Еще раз огляделась по сторонам и, снизив голос до едва слышного шепота, спросила:
— А что, мы уже у батюшки? Ничего не вышло?
— Не у батюшки, — припечатала я и поняла, что дальше нежиться в ванне не выйдет.
Пришлось выбираться.
Под удивленный взгляд Василисы я вышла из купели, наскоро вытерлась полотенцем и принялась одеваться в то из платьев, которое лежало ближе всего и по которому Василиса еще не потопталась. По удивительному стечению обстоятельств платье оказалось зеленым, расшитым мелкими изумрудами и малахитовой крошкой.
Василиса молча последовала моему примеру, переодевшись в красный сарафан. Но этого ей показалось мало — она нашла гребень и быстро заняла пуфик у зеркала, принявшись наводить марафет по полной.
— А заколочек нет? — первое, что она спросила у меня, когда молчание затянулось.
— Это все, что тебя волнует? — ответила я вопросом на вопрос, и сестрица тяжело вздохнула.
— Нет, но для начала нужно решить проблему с заколками. Все остальное явно может подождать.
С таким положением вещей я была не согласна.
С гневом я подошла и выдернула из ее рук гребень, чтобы с еще большим гневом впечатать в столешницу. От резкого звука Василиса дернулась и испуганно отпрянула.
— Знаешь, — прошипела я, — давай все же разберемся для начала. Что у вас с батюшкой был за план? Как ты оказалась в сундуке? И что мы с этим будем делать дальше?
Василиса тяжело вздохнула.
— Меня похитил Горыныч, — начала она. — И, наверное, спрятал в сундуке!
Я покачала головой.
— Я понимаю, сложно выдумывать легенду, когда не знаешь всей истории, — спокойно начала я. — Но можешь не стараться. Никакой Горыныч тебя не похищал. Мы сейчас в его замке. И я знаю, что в этой истории замешан наш батюшка. Так что давай, начни уже с правды.
Взгляд сестрицы панически заметался.
Похоже, она не рассчитывала на такое пробуждение и последующий допрос.
— Ладно, — согласилась она и опустила взгляд. — Расскажу. Помнишь, ты на пиру себя безобразно вела и сорвала нам очередную помолвку?
— Разве забудешь такое, — усмехнулась я.
— Так вот, тем вечером, когда я уже укладывалась спать, ко мне пришел батюшка и рассказал, что у него есть отличный план, как выдать тебя замуж отдельно от меня. Нужно было подстроить мое похищение и отправить тебя в поход за моим спасением.
— Я в курсе, — мрачно заявила я. — И ты, разумеется, согласилась.
Василиса обиженно надула губки.
— А что мне еще оставалось делать? С твоим жутким характером нас бы вовек вместе замуж не выдали. А батюшка ради тебя и так и эдак расстарался — лучших женихов в поход с тобой собрал: двух заморских, двух отечественных. Даже жертву Перуну принес, чтобы ты из похода замужней вернулась. Дарственную в сундук положил на часть царства! А мне только и оставалось, что за стеночкой прятаться и подслушивать, как вы в дальний путь собираетесь! Вот меня ревность и взяла, что все тебе самое лучшее достается.
Я в полном недоумении округлила глаза.
— Какая еще ревность?
— Простая, — всплеснула руками сестрица. — С тобой столько женихов в поход пошли. Один краше другого. А мне надо было в замке сидеть с батюшкой. Вот я и подговорила казначея, чтобы тот в сундуке второе дно сделал, и я туда пролезла, чтобы с вами в поход отправиться. А как настанет нужный час, так я бы выбралась!
Я закатила глаза к потолку. Так вот кто испортил арифметику. Не батюшка! А я еще голову ломала, как он так легко перенес “потерю” англичанина из нашего состава еще до отправления. Зато теперь выходило, что Гвидон на себе небось последние волосы из темечка вырвал. когда обнаружил, что Василиса и в самом деле исчезла.
— Ой, дуреха… Ты разве не понимала, что это опасно?
Василиса замотала головой.
— Папенька заверил, что поход будет абсолютно безопасен, иначе он бы тебя сам туда не отпустил. А раз так, то я что, мордой не вышла, с вами не пойти? Ну и для пущей натуральности…
— А тебе в голову не пришло, что Горыныч будет, мягко скажем, недоволен? Тем что его подставили, когда все выяснится?
Василиса махнула на меня рукой.
— Ты же сама сказала — это его замок. Судя по тому, что у нас есть теплая комната, лохань с водой и красивые платья, Горыныч на нас не злится. Значит, все хорошо! Можно не принимать близко к сердцу.
Я еще раз смерила сестрицу долгим задумчивым взглядом.
Так послушать — и даже не поверишь, что мы родственники. Как-никак, а ровно половина генов у нас была общей.
Вторая же половина наследственности Василисы была от царевны Лебедь — и от этой яблони яблочко укатилось еще дальше, чем думалось. К моему счастью.
— А что в походе-то было? — тем временем принялась донимать меня сестрица. — Батюшка обещал, что самый лучший из отличившихся женихов сможет претендовать на мою руку!
— Он говорил, что и поход безопасный, — буркнула я. — Из женихов только Иван-царевич остался.
Василиса нервно сглотнула и побледнела.
— А остальные? Неужто померли?
— Нет, — я принялась загибать пальцы. — Англичанин даже за ворота с нами не выехал, немец застрял на грибной поляне. Гельмуд – статуя! Елисей — теперь муж Мораны Моревны, и ушел за ней в Навь.
Василиса слушала, приоткрыв рот.
— Да? А как же Финист? Неужто Марьюшка про него забыла?
— Финист теперь с Водяничкой, у них истинная любовь. Марьюшке пришлось довольствоваться тем, что Елисей весьма благородно решил пожертвовать собой ради общего блага и назвался Ясным Соколом.
— Ах! Какой мужчина! — Василиса смахнула с уголка глаз несуществующую слезу. — Даже жаль, что сгинул.
— Угу, — мрачно отозвалась я. — Всем жаль.
Тут я слукавила. Внутри меня все же боролось чувство
