что бывает таким, — выражение лица Зула изменилось, закаменело. Тот ментор, которого я знала — раздражающий, высокомерный, порой почти смертный, — исчез. На его месте стоял истинный Страж Проклятых, не по титулу, а по сути.
Впервые с момента прибытия в Дракнавор мне стало по-настоящему страшно рядом с ним.
Мы подошли к единственному входу — гигантской арке, исписанной предупреждениями:
Отринь надежды.
Отринь прошлое.
Отринься.
— Держись рядом, — приказал Зул. Его голос опустился до такой низкой ноты, что, казалось, завибрировал у меня в костях.
Массивные двери распахнулись при его приближении, открывая тьму столь плотную, что она казалась осязаемой. Зул без колебаний шагнул внутрь, и после мгновения парализующего сомнения я последовала за ним.
Тенекожие стражи стояли по стойке смирно, здесь их формы были куда более плотными, чем в самом городе. Они поклонились, когда Зул вошел, и это движение волной прокатилось по рядам.
— Мой господин, — один из Тенекожих отделился от остальных. — Заключенный ожидает в третьей камере допросов.
— Варет, — Зул кивнул ему. — Что нам известно?
— Светоносец, мой господин. Захвачен в нижних архивах. Утверждает, что является дипломатическим посланником, — по тону Варета было ясно, что он думает об этом объяснении. — Мы подтвердили отсутствие каких-либо официальных полномочий.
— Значит, шпион, — в голосе Зула прозвучала почти скука. — Как банально.
— Да, мой господин.
Зул повернулся ко мне, его лицо было нечитаемым.
— Ты можешь наблюдать из алькова. Но будешь молчать и оставаться вне поля зрения. Понятно?
Я кивнула.
Варет повел нас по темному коридору. Сквозь камень доносились редкие стоны и далекие крики, от которых волосы на затылке вставали дыбом. Я заставляла себя сохранять нейтральное выражение лица, не желая доставлять Зулу удовольствие своим дискомфортом.
Камера допроса была суровой и утилитарной: один-единственный стул в центре, окруженный вырезанными в полу символами. Варет указал мне на небольшой наблюдательный альков в стене, откуда я могла видеть происходящее, оставаясь незамеченной.
К стулу цепями был прикован сияющий Светоносец, который даже не повернулся к Зулу, когда тот вошел.
— Не будем тратить время впустую, — сказал Зул. — Мы оба знаем, зачем ты здесь.
— Я дипломатический посланник, — настаивал Светоносец. — Мое задержание нарушает все протоколы между доменами.
— Дипломатические посланники имеют полномочия, — Зул медленно обошел стул. — Они объявляют о себе в надлежащих точках входа. Они не шныряют по закрытым архивам.
— Это просто недоразумение…
— Лгать мне бессмысленно, — Зул чуть склонил голову, и цепи стянулись туже.
— Я уже сказал. Я просто свернул не туда.
Зул не стал отвечать на очевидную ложь. Вместо этого он сделал едва заметный жест левой рукой. Сковывающие цепи запульсировали и сжались еще сильнее. Сияние существа дрогнуло.
У меня скрутило живот. Я хотела отвернуться, но заставила себя смотреть.
— Тогда поговорим о другом, — тихо сказал Зул. — Мне кажется любопытным, что Сандралис в последние месяцы сократил внешние операции. Ресурсы перенаправлены в другое место. Почему?
Сердце заколотилось, и я подалась вперед, внезапно отчаянно боясь пропустить хоть слово.
— Твоя разведка ошибается.
— Неужели?
Зул снова поднял руку, и призванная душа продолжила пытку.
Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Боль Светоносца была почти осязаемой, наполняя камеру тонким, высоким воем на самой грани слышимости. Я хотела чувствовать только отвращение к методам Зула, но предательская часть меня сомневалась. Если это существо владеет информацией о том, что происходит в Сандралисе, о том, что делает Олинтар, разве я не хочу, чтобы эту информацию выяснили любой ценой?
Осознание этого морального компромисса вызвало тошноту.
— Временные корректировки, — прохрипел он, когда магия смерти отступила. — Для усиления безопасности во время Испытаний. Изменения в инфраструктуре, встречи…
— Встречи? — осанка Зула изменилась, внимание заострилось. — Какие встречи?
Ответа не последовало.
На этот раз Зул не призвал своих проклятых слуг. Вместо этого он положил ладонь прямо на форму Светоносца, и я с ужасом увидела, как он сам стал проводником. Темные щупальца энергии потекли сквозь него в Светоносца, и их вопли слились с криком пленника, когда они вторглись внутрь.
— Кто присутствует на этих встречах? — потребовал Зул.
— Никто значимый, — выдавил Светоносец.
— Как они получают доступ во Дворец?
— Стандартные протоколы.
Хватка Зула усилилась. Светоносец замерцал, энергия рвано пульсировала сквозь его форму.
— Ни один стандартный протокол не допускает прямого доступа в столицу без прохождения нескольких уровней безопасности. А у нас там есть и глаза, и уши. Попробуй еще раз.
— Особые договоренности, — задыхаясь, произнес он. — Ради эффективности.
— Какие именно договоренности?
Светоносец отказался отвечать. Лицо Зула закаменело, и свободной рукой он сделал сложный жест. Камера потемнела, когда он призвал то, что выглядело как десятки проклятых душ — каждая из них была искалечена и изуродована сильнее предыдущей. Они обрушились на пленника жуткой волной.
— Порталы! — заорал он, искаженный болью голос резанул пространство.
Зул отпустил его, и тот обмяк в оковах, его свет едва теплился, отдельные участки формы уже погасли.
Он наклонился ближе к ослабевшему пленнику.
— Кто?
Светоносец молчал, но когда Зул снова поднял руку, призрачные слуги уже были готовы к новой атаке. Существо дернулось.
— Мы давно перешли границу секретов, — холодно сказал Зул. — Кто создает эти порталы?
— Не твое дело, — прохрипел Светоносец.
— Терралит? Айла? Торн? Аксора?
При последнем имени поза Светоносца изменилась, возникло едва заметное напряжение, которое я бы пропустила, если бы не смотрела так пристально.
— Аксора, — выдохнул Зул. — Аксора создает прямые порталы в Столицу.
Молчание Светоносца подтвердило его догадку.
— С каких пор?
— Несколько недель… может, месяц.
— Это беспрецедентно, — в голосе Зула прозвучал подлинный шок. — Никто не может прокладывать проходы в сердце чужого домена. Божественный закон это запрещает.
— Я ничего не говорил, — слабо возразил Светоносец.
— Ты сказал все, — ответил Зул, и магия смерти обвилась вокруг его пальцев, как черный иней. — И продолжишь.
— Я… я оговорился.
— Нет, — Зул шагнул ближе, проклятые души зависли у него за спиной. — Ты не оговорился. Они сливаются, не так ли? Война и Порядок? Становятся единым целым?
Я застыла.
Беллариум. Домен Войны. Домен, где находился Тэтчер.
Когда Светоносец не ответил, души снова сомкнулись. Крики раскололи камеру и отразились от стен.
Наконец он выдохнул:
— Я не знаю наверняка! Это выше моего уровня доступа.
У меня перехватило дыхание.
Форма Светоносца дрожала, становясь все более нестабильной.
— Если Олинтар узнает, что я выдал хоть что-то из этого, он уничтожит саму мою сущность. Ни посмертия, ни перехода, только небытие.
— У него не будет шанса, — голос Зула был холоден, как могила. — Ты исполнил свое предназначение.
Не успела я осознать происходящее, как он сделал резкий жест.
— Поглотить, — приказал он.
Все проклятые души в камере обрушились на
