грустить, – прошептал мне Мо, не выпуская из виду горящую барку. Когда я поняла, что имел в виду мой младший брат, плотина, с помощью которой я сдерживала свои слезы, сломалась. Адам отдал свое сердце человеческому миру. Будучи кассардом, он никогда больше не смог бы влюбиться. Возможно, смерть и в самом деле была более милостивой судьбой…
Я не могла не думать о Ноаре. Со времен Туманного моста мы не видели друг друга, не могли поговорить друг с другом или обсудить наши истории. Я знала официальную версию, в которой принц теней вступил в бой после разрыва барьеров. Этого и стоило придерживаться, потому что я слишком хорошо знала, что наши чувства будут безжалостно использованы против нас.
Мо увидел, что я плачу, и сжал мою руку так крепко, что я почувствовала крошечные осколки драгоценных камней, которые все еще торчали в моей коже. Они не причиняли мне вреда или не наделяли какими-либо сверхспособностями. Скорее они были постоянным напоминанием о том, что жемчужина все еще существовала бы, если бы не я. Проще ситуация в Золотой горе от этого не стала.
После того как барка Адама исчезла в туманах, траурная процессия медленно растворилась. Император Катаир также повернулся, чтобы уйти. Как и ожидалось от меня, я последовала за ним вместе с Лазаром. Но тут перед нами предстала одетая в белое фигура. Это был принц Ифар.
– Ваше Величество. Я понимаю, что в данный момент у вас много забот. Одну из них я бы с удовольствием забрал, – начал он таким вкрадчивым тоном, что я с большим трудом могла держать свою мимику под контролем. – После того как принц Ардиза расторг помолвку с вашей дочерью и тем самым отказался от своих претензий, я, со своей стороны, и со всем смирением вновь заявляю о своей прерогативе на ее руку.
ПРОСТИТЕ, ЧТО?! Этот урод и в самом деле обладал наглостью использовать даже похороны моего брата как повод продвинуться в его политической игре! Ладно, с меня достаточно. Я глубоко вдохнула, чтобы наконец-то направить его в свои покои, но тут где-то за облачным принцем раздался морозный смех.
– Кто сказал, что я отказался от своих претензий?
Княжеские делегации разделились и уступили дорогу принцу теней. Значит, он все-таки пришел.
Мне тяжело давалось не смотреть на него влюбленными глазами – особенно потому, что я знала, что скрывается за его холодной маской. Кроме того, этой маской не следовало пренебрегать. Темно-красный сюртук прекрасно подчеркивал его физические достоинства, а его осанка излучала такое естественное доминирование, что у меня дрожали коленки.
С железной волей мне медленно удалось отвести взгляд от него. В тот же момент княгиня Зафама выдвинулась на передний план.
– Это же смешно. Мы все видели, с какой радостью принц Ардиза вырвал у бедной девушки свое обручальное кольцо.
– Этого потребовал от меня Фидрин. Его воля, а не моя. Так что после его предательства мое предложение остается в силе в соответствии с нашими законами. Вы согласны со мной, господин Джото?
Церемониймейстер протиснулся сквозь ряды благородных вперед, низко поклонился и подтвердил:
– Наш закон в этом отношении однозначен.
Он, казалось, был не очень доволен тем, что именно принц теней оказался прав. И среди князей тоже творилось недовольство.
– Он ни в коем случае не находился под принуждением. Не Ардиза. Он сделал это добровольно!
Заявление облачной княгини дало достаточную воспламеняющую силу, чтобы вызвать трудности. Для этого она была слишком близка к истине и в то же время далека от нее.
– Неужели вы обвиняете меня во лжи, княгиня Зафама?
Нельзя было не услышать угрозы в голосе Ноара. Его темные глаза вызывающе блеснули. Он, казалось, надеялся, что Зафама совершит ошибку, ответив на этот вопрос утвердительно, в то время как облачная княгиня выглядела так, как будто она действительно хотела это сделать.
Было достаточно оснований для того, чтобы Лазар вмешался, прежде чем ситуация могла обостриться на публике.
– Ваши Высочества, было бы лучше обсудить эту тему в другое время.
– Нет, – принц Ифар повернулся к сенешалю, – ведь речь идет о дочери нашего высокочтимого императора. Я больше не потерплю, чтобы принц теней нанес еще один вред его репутации.
Нежданно-негаданно Mo отпустил мою руку и встал перед Ифаром. Я никогда не видела его таким… экстравертом. И злым. Его маленькие руки были сжаты в кулаки, пока он неотрывно смотрел на принца Ифара.
– Плохой. Неудачник, – пробормотал он ровно настолько громко, чтобы окружающие могли его услышать. Разразился смех, и, заметив, что Мо вдруг оказывается в центре внимания, он с высоко поднятой головой скрылся в объятиях матери.
Без колебаний Ноар занял освободившееся положение и воспользовался представлением моего младшего брата.
– Вот видишь, Ифар. Никого не подкупают твои нежные чувства. Прими свое поражение и, наконец, перестань выставлять себя на посмешище.
Я была глубоко впечатлена мужеством Мо и тем, насколько эффективно Ноар использовал свой выбор слов и поведения как средство для достижения цели, чтобы ослепить всех. И это сработало. Ифар был близок к тому, чтобы потерять самообладание. Он видел, что его план провалился, и прибег к последнему аргументу.
– Неужели мнение золотой наследницы не имеет значения? Почему бы нам не спросить Амайю, кого из нас двоих она предпочла бы в качестве супруга?
Ха! Теперь вдруг?! Несомненно, Ифар думал, что после всех его посягательств я так сильно ненавижу теневого принца, что мне было бы все равно, за кого мне придется выйти замуж, если бы только это был не Ноар. К своему несчастью, он ошибался. Но именно это поставило меня в неловкое затруднительное положение. Как я должна была выбрать Ноара, не сделав тем самым нашу любовь мишенью?
– Я считаю, что это отличная идея, – вмешалась теперь мать Мо, от которой, конечно, не ускользнуло, как много я значу для ее маленького сына. – Давайте хотя бы прислушаемся к мнению принцессы, – лесная княжна подмигнула мне ободряюще, как будто она оказала мне большую услугу, предоставив шанс избавиться от принца теней.
Теперь всеобщее внимание было приковано ко мне. На лице Ифара был триумф, на лице Катаира – безразличие, на лице Лазара – беспокойство, а Ноар… Ноар пронзил меня таким ледяным взглядом, что я замерла. Это было недвусмысленное предупреждение, что нужно быть очень осторожной с правдой.
Мои мысли проносились с бешеной скоростью. Мне не хотелось участвовать в этой лживой игре обмана и интриг, но если только так можно было добиться того, что было у меня на сердце, то так тому и быть. Я
