мой локоть носом, подбрасывая руку вверх, чтобы проскользнуть под неё, прижаться ко мне и уткнуться мордой в изгиб моей груди. Её спокойное дыхание замедляет моё собственное.
Спустя несколько минут тишины я забираюсь к ней на спину, устраиваясь между шеей и лопатками. Без лишних слов она взмывает в небо.
Она не спрашивает. Она ничего не говорит.
Я помню, она говорила, что чувствует то же, что и я. Чувствует ли она стыд, грызущий меня изнутри, точно стервятник, пирующий на трупе? Терзает ли её моё чувство вины, словно когти хищника, не оставляющие ничего, кроме остова из костей и крови? Мысль о том, что эта тяжесть передается ей, заставляет меня виниться еще сильнее.
— Не надо.
Она скользит над озером, и крохотная крупица покоя оседает в моей душе. Здесь, в бескрайности ночного неба, я вспоминаю, насколько я мала и незначительна. Это притупляет удушающие эмоции, пожирающие меня, точно бешеное животное, которое я не в силах обуздать.
Как я вообще пережила потерю брата и матери? Или неспособность спасти ту девочку в Хорнвуде? Чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю: возможно, я так и не справилась с той болью. Возможно, она всё еще таится в глубине моего разума и останется там навсегда. И всё же то, с чем я борюсь сейчас, кажется таким пустяковым в сравнении с тем. Таким… рукотворным. Я смотрю вниз на мускулистую шею Дэйши, провожу ладонями по её чешуе — и меня озаряет.
Она — моя гравитация. Единственное, что удерживает меня на этой земле, несмотря на то что сейчас мы делаем прямо противоположное — парим в свежем ночном воздухе. Через каждую сердечную боль и каждый провал — она всегда была рядом.
Мой взгляд уплывает к пейзажу впереди. Зазубренные вершины хребта Драконья Спина тянутся к усыпанному звездами небу, точно яростные когти, пытающиеся дотянуться до небес. Граница между нами и Землями драконов. Всё, что нам нужно сделать, — это лететь на север.
Мечущиеся мысли замедляются до ритма дыхания. Туман вины и стыда рассеивается. Я наконец обретаю способность мыслить логически. Нам нужна карта. И мне нужна болотная мята. Я могла бы украсть карту из комнаты Дэриана. Взять мяту утром. И собрать столько припасов, сколько смогу: еда, вода, сменная одежда. Чем дальше на север мы будем продвигаться на большой высоте, тем будет холоднее.
Но вот на чем я спотыкаюсь — это люди, которых я здесь встретила. Бросить ли мне Мардж? И уйти от Арчи, не попрощавшись? Мысль о том, чтобы оставить Арчи — одного — причиняет боль. Даже если я знаю, что он прекрасно справится и без меня.
И всё же что-то мешает мне направить нас в Земли драконов. Что-то в этом кажется в корне неправильным. Может, это страх, что я и так уже слишком много наворотила, и боязнь, что следующее моё решение приведет к еще более катастрофическим последствиям. Я не доверяю самой себе — вот что я осознаю.
И это меня пугает.
Возможно, во мне всё еще живет та часть, которая не хочет уходить от Коула — не хочет терять его окончательно. Даже если я уже потеряла его, а он потерял часть меня. Мысль о нем с кем-то другим разрушает во мне нечто сокровенное.
Боги, я в полном раздрае. Мое сердце разбито вдребезги, и я прижимаю осколки к груди, в отчаянном страхе, что в любой момент могу лишиться еще одной частицы себя.
Как можно любить кого-то и одновременно так сильно ненавидеть?
Дэйша забирает левее, и я инстинктивно наклоняюсь вместе с ней, группируясь, когда она ныряет и снова взмывает вверх. Впрочем, она сдерживается. Ей всё это дается так легко — словно вторая натура, почти как дыхание или моргание. Рокот её крыльев гремит у меня за спиной. Ветер вгрызается в моё раскаяние и выбивает слезы из глаз, пока я не начинаю рыдать.
Я опускаю руку и ласкаю её шею, вспоминая времена, когда она была такой крошечной, что всё её тельце умещалось у меня на ладони. Это воспоминание обвивается вокруг сердца и болезненно сжимает его.
Меня прошивает вспышкой тепла и радости; чистое чувство прогоняет мою тьму. Видение малышки Дэйши, сидящей у меня на руке и смотрящей на меня круглыми глазами, меняется. Воспоминание трансформируется: теперь я смотрю… на саму себя. Глазами Дэйши.
Я ахаю и чуть не соскальзываю с её шеи. В этом видении мои волосы спутаны, а потухшие глаза ввалились от печали. Скулы резко выпирают, угрожая проткнуть натянутую бледную кожу. Даже естественный румянец на щеках и носу поблек. Веснушки, рассыпанные по лицу, кажутся слишком яркими на пепельной коже.
Но меня затапливает любовь, тепло и чувство безопасности. Это вытесняет мрак моих мыслей и чувств.
— Я и ты, — шепчет Дэйша через нашу связь.
Улыбка пробивается сквозь горький холод, сковавший моё сердце. В этом воспоминании я впервые чешу Дэйшу под подбородком. Мои чужие, тускло-голубые глаза смотрят на меня в ответ. Её урчание зажигает искру жизни в моём взгляде.
Весь остаток ночи и утро я цепляюсь за это. За эту крупицу мира и любви.
За Дэйшу.
К моему облегчению, Мардж дает мне болотную мяту первым же делом утром, когда я заступаю на службу. Позже, после тренировки, мы собираемся на обед. Я сижу напротив Арчи, опасливо поглядывая туда, где Коул скользит по лагерю, переговариваясь с разными солдатами. Облегчение промелькнуло на лице Коула, когда он заметил меня. Я отвожу взгляд. Арчи бубнит какие-то факты о Миствуде, когда краем глаза я замечаю походку хищника.
Дэриан проходит мимо, усаживается рядом с Арчи и подмигивает, когда наши взгляды сталкиваются. Я прикусываю губу, чтобы не покраснеть, и уставляюсь на Арчи в попытке смотреть на кого угодно, кроме Дэриана.
Но взгляд Дэриана впивается в меня собственнически. Я молю небеса, чтобы Арчи не заметил его внезапно вспыхнувшего интереса ко мне. Арчи откашливается и смотрит на Дэриана. Очевидно, и я, и Дэриан пропустили всё, что Арчи только что сказал или спросил.
— Заткнись, — бросает Дэриан, не сводя глаз, как мне кажется, с изгиба моей шеи и груди.
Я мечу в него яростный взгляд, наконец встречаясь с ним глазами. Скотина.
Арчи вздрагивает. — Но я хотел узнать, если…
Дэриан наконец переводит взгляд с меня на Арчи. — Ты не понимаешь концепции слова «заткнись»?
Я ударяю кулаком по столу, сверля Дэриана гневным взглядом. — Да когда ты уже, чёрт возьми, оставишь его в покое?
Глаза Арчи округляются, в груди
