"Эгоист?" Он шепчет, и достаточно сделать один-единственный шаг, чтобы он посмотрел на меня сверху вниз, его дыхание прошлось веером по моему лбу, а глаза пронзили меня насквозь.
Интересно, слышит ли он бешеный стук моего сердца, вырывающегося из груди, или сжатие моих кулаков от необходимости пополнить этот список? Но я не могу, не могу говорить, не могу думать, не могу дышать.
"Давай, скажи это", — его голос низкий и манящий, а взгляд на мгновение переходит на мой рот.
Скажи это, скажи это, скажи это.
Мы смотрим друг другу в глаза, невысказанная ярость на самих себя искрится между нами, а затем… наши губы сталкиваются, оружие вынимается, и начинается битва.
Его руки забираются в мои волосы, и от его натиска мы отшатываемся к дереву. В нашем поцелуе нет ничего нежного, наши языки сталкиваются, словно мы оба боремся, чтобы доказать свою правоту. Его губы мягкие, почти шелковые по сравнению с тем, как они двигаются вместе с моими.
"Ты меня бесишь", — говорит он грубым голосом, качая головой и покусывая мою нижнюю губу. Мои ноги грозят рухнуть на пол, и я издаю хрип.
Это пробуждает в нем что-то опасное, дикую похоть, и он снова яростно целует меня. Огонь, тень и разум — как и его сила, я поймана каждой из них.
"Я так тебя ненавижу", — говорю я ему в губы, когда одна его рука перебирается с моих волос на бедро и приподнимает его к себе. Мои руки перебирают его волосы, когда он наклоняет мою голову назад и приникает губами к моей шее. Теплая дрожь волнами распространяется между моих бедер, заставляя меня желать ненавидеть его, ненавидеть так же сильно, как я ненавижу его…
"Я чувствую к тебе то же самое…"
"Заткнись", — вздохнула я, притягивая его к себе.
С его губ срывается стон, властный и раздражающий меня, потому что он заставляет меня желать большего.
Я дышу короткими глотками, когда он проводит губами по моей челюсти, затем поворачивает меня, и я прижимаюсь спиной к его груди, а его рука скользит по моей шее, напоминая мне о моем сне. Я закрываю глаза, откидывая голову назад, и мое тело воспламеняется. Мои губы находят его губы над моим плечом, а другая его рука блуждает по плоскости моего живота сладкими, соблазнительными движениями.
Это ничего не значит, это ничего не значит, это…
Он останавливается.
Внезапная пустота заполняет меня, когда он отпускает меня, и я оборачиваюсь. Я дышу слишком тяжело, чтобы слышать что-то, кроме гула в моих венах.
Он повернут ко мне спиной, и я подхожу к нему, думая, что он остановился из-за того, что только что произошло, но по хмурому выражению его лица понимаю, что он сосредоточился на своем слухе, на своем запахе.
"Что…" Я не успеваю ничего понять, как Дариус отталкивает меня с дороги. Я ударяюсь боком о траву и зажмуриваю глаза, на несколько секунд задерживая дыхание, прежде чем приподняться на локтях и посмотреть через плечо.
Сердце замирает, когда Дариус, спотыкаясь, отступает назад, держась за стрелу в середине груди. Он вырывает ее, из наконечника стрелы льется флуоресцентный красный цвет, и смотрит на нее, когда его ноги подкашиваются, и он падает на колени.
"Дарий!" Его имя срывается с моих губ. Флуоресцентно-красный цвет… кровь из дерева Неома.
Нет, нет, нет, этого не может быть.
Я сажусь, пытаясь броситься к Дарию, но тут раздается стук копыт лошадей — к нам приближаются венаторы, которые слезают с них и добираются до Дария раньше, чем я успеваю. Двое мужчин хватают его за каждую руку и поднимают, когда он вздрагивает.
"Подождите!" произношу я, пошатываясь и вставая на ноги. Мой желудок опускается вниз, когда поляну окружают новые венаторы, и я верчусь, чтобы встретить каждого из них, пока не прорывается Лоркан.
Он здесь. Они все здесь. Как… как они узнали?
Он соскальзывает с лошади и бежит ко мне. Его руки хватают меня за бока, но мое зрение затуманено: "Тебя ударили?"
Я качаю головой, сглатывая, и смотрю на Дария, все еще находящегося в сознании, но неспособного отбиться от венаторов.
"Я сказал тебе ждать моего сигнала, прежде чем стрелять в него, — грубо говорит Лоркан кому-то позади себя.
Это моя вина. Я должна была уйти задолго до этого, достаточно предупредить Дариуса; вместо этого я задвинула все это на задний план, танцевала, пила и развлекалась с перевертышами: "Как…"
"Рад видеть, что даже спустя годы ты сдержал свое обещание однажды пленить меня", — прервал меня Дариус, обращаясь к Лоркану со слабым задыхающимся смехом.
Мои брови сходятся вместе, и я смотрю на Лоркана. Он молчит, ярость льется из него, как шелковистая кровь, пока я не перевожу взгляд на Дария, и мои вены превращаются в лед, когда он добавляет: "Брат".
Глава 38
Слово "брат" цепляется за каждую частичку меня. Мои губы раздвигаются, но ничего не происходит. Только глубокий выдох, когда я смотрю между ними.
Они братья.
Как такое возможно?
"Ты не собираешься подойти и поприветствовать своего брата?" небрежно произносит Дарий, но Лоркан не отвечает. Он смотрит в пол и скрежещет челюстью: "В прошлый раз ты повалил меня на землю, а теперь едва можешь на меня смотреть".
Я все еще не могу сформулировать предложение или набраться смелости, чтобы задать ему вопрос, не сейчас, не так.
Дариус снова смеется, слабо, но не без дразнящей остроты: "Жаль, правда, помнишь, когда мы были детьми, ты умоляла меня рассказывать тебе истории…"
"Хватит", — голос Лоркана становится резким, как никогда раньше, он поворачивается и бросается к Дарию. Дрожь, пробежавшая по мне, не прекращается. Она замирает до боли, когда я вижу, как Лоркан указывает указательным пальцем на Дария в суровом обещании: "Мы с тобой никогда не будем братьями".
Если кто-то из венаторов и знал об этом, то хорошо скрывал; их лица теперь исказились от сурового взгляда воина. Золотистая кожа Дария бледнеет с каждой секундой, даже губы подрагивают в ответ. Но и это быстро проходит, когда он смотрит налево: из леса выходит генерал вместе с королевой, и на лицах у обоих довольное выражение.
Сарилин сразу же замечает меня, и все мои силы испаряются перед ней, когда я провожаю взглядом ее красно-рубиновое платье, похожее на ночную Ноктуру. Оно скользит по траве, как река крови, и переливается, словно она достала его из дерева Неомы.
"Наралия, дорогая, я очень рада, что ты не пострадала". Ее рука скользит по моему плечу, когда она обходит меня, и я вздрагиваю от злобной улыбки, играющей на ее губах: "Если бы не ты, мы бы так и не узнали, что простое дерево может ослабить и лишить дракона сил".
Я перевела взгляд с плеч Сарилин на Дария. В его глазах мелькает обида, и я качаю головой, направляясь к нему: "Я не…"
"Кто бы мог подумать, что младший ребенок Натаниэля окажется нам полезен". Злобный голос генерала останавливает меня. Даже когда я смотрю на него, отвращение на его лице соответствует его тону.
Сарилин усмехается. Та доброта, которую я увидела в ней вначале, давно исчезла после подземелий: "Эрион, Наралия всегда доказывала, что у нее есть все необходимое для того, чтобы стать венатором. Ее братья будут гордиться ею", — жестоко шепчет она, улыбаясь. Она знает, как добраться до меня. Она угрожала мне с моими братьями в подземельях, и она будет продолжать делать это столько, сколько ей заблагорассудится.
Ногти впиваются в мою ладонь, и она дрожит. Все мое тело. Это страх? Беспокойство? Я больше не могу этого скрывать.
Она удовлетворенно вздохнула и посмотрела на Дария: "Заковать его в кандалы".
"Нет, не надо!" Я протестую, не задумываясь, вытягивая руки, как будто это остановит каждого венатора.
