представлять меня в худшем свете?
– Я начну больше тебя уважать, если ты покажешь своими действиями, что тобою движет вовсе не мелочность.
Он закатил глаза:
– Я даю тебе то, о чем ты просишь, Фэй. Власть. Передай своему императору, что мирный договор действует лишь до тех пор, пока ты патрулируешь границу. В этом и состоит твоя власть. Ты можешь собрать свою армию. Стать той, кем хочешь быть сама, а не слепо подчиняться воле богов.
Я задумалась.
– Ты… попросишь императора дать мне власть над этими землями?
– И право держать собственную армию. Чтобы ты больше никогда не вынуждена была чувствовать себя бессильной.
Мое сердце замерло.
– Ты сам этого желаешь?
– Нет. Это цена моей доброты. Я делаю это не ради себя, Фэй. Так что, ты принимаешь мои условия?
– Принимаю, – сразу ответила я. Это решение было самым легким, самым быстрым в моей жизни. – Я буду охранять эти земли до последнего моего вздоха.
– Хорошо.
Улыбка расплылась по его лицу, подчеркивая ямочки на щеках, и на секунду у меня перехватило дыхание.
Несмотря на все, что пугало меня в Есюэ, я видела в нем и толику добра.
– А свое желание я сохраню, – добавил он. – И назову его тебе, когда буду готов. Когда решу, о чем попросить. Или… когда ты будешь готова дать мне то, чего я желаю.
57
На севере от Юнъаня расплывался закат, заливая плитку дворца тем же оттенком красного, что пропитанное кровью поле боя. Алые фонари освещали роскошный зал, в котором праздновали событие года.
Вино лилось потоком в жадные рты, и мутные взгляды пьяниц следовали за движениями танцующих куртизанок. Все радостно кричали, чокались медными кувшинчиками, покачиваясь под музыку. Небо постепенно темнело, встречая ночь.
Все командиры и воины высокого ранга, что сражались против сил империи Лан, собрались на пышный праздник. В честь тех, кто выжил. В память о тех, кто умер. Это был последний буйный вечер в череде многих; всю неделю столица праздновала мирный договор, благодаря которому Лан и Ронг стали союзниками на многие десятилетия.
За его роль в переговорах Сиван получил от императора звание великого генерала и встал во главе всех военных сил империи.
Император поцеловал его в лоб при всем дворе, объявляя все достижения и жертвы наследного принца.
– Мой выдающийся сын! – восклицал он под восторженные крики придворных.
Все только и говорили о том, как Сиван усердно сражался за империю, не зная усталости. Никто не упоминал Чанчунь и погибших в огне. И то, что война завершилась бы еще много месяцев назад, если бы не тщеславие Сивана.
Никто не называл имя Лифэн Фэй, или даже Ли Фэй.
«Это к лучшему», – убеждала я себя. По крайней мере, император проявил милосердие и не отсек мне голову за то, что я переоделась юношей и записалась в армию вместо отца.
Надо отдать ему должное – император не оставил меня без награды. По просьбе Сивана он позволил моему отцу вернуться во дворец, на должность советника наследного принца. Моя семья могла больше не страдать в изгнании.
Ко мне это не относилось. Лифэн Фэй все еще была изгнана из дворца; однако Ли Фэй, или Малыш Ли, как продолжали называть меня солдаты, избежал этого наказания.
И все же было обидно, что слава за все мои труды досталась Сивану. Историки воспевали его в своих летописях; обо мне же забудут, поскольку император считает, что девушка не достойна почета.
«Все это не имеет значения», – говорила я себе. Почет – ничто по сравнению с годами мира, отвоеванными для жителей границ. Я лишь надеялась, что со временем залечатся разбитые сердца, и ненависть к империи Лан сойдет на нет.
Но может, этому не бывать. Цайкунь пил в одиночестве, вдали от всех, все еще в белых как кость траурных одеждах. Он всхлипывал с каждым глотком вина.
Тысячи людей по всей стране плакали о своих отцах, братьях, сыновьях, внуках.
Я подумала о ребенке Луяо, родившемся всего за месяц до его смерти. В разгар войны Чжанси никак не могла передать новость о том, что их малыш появился на свет. Но Луяо верно предположил, что это был мальчик.
Я сморгнула слезы, щипавшие глаза всякий раз, когда я задумывалась об их семье, сделала глубокий вдох и опустошила свою пиалу.
Одна капля крови Есюэ позволила Сивану полностью восстановиться всего за один лунный месяц. Рука его залечилась не полностью, однако он мог держать чашку и писать кистью. Врачи предупреждали, что ему не следует браться за оружие, но Сивана это не остановило: он начал тренироваться, держа меч левой рукой. «Генерал, не способный владеть мечом, не сохранит уважение армии», – говорил он. Сиван скорее предпочел бы умереть, чем потерять уважение своих воинов.
Наши взгляды встретились, и он улыбнулся.
Пора было мне ускользнуть из залы.
Сиван продолжит жить своей жизнью наследного принца и великого генерала, а я вернусь на границу солдатом третьего ранга, командиром небольшого батальона. Мне и Сивану не о чем говорить друг с другом. Я сдержу обещание, данное Есюэ. Останусь там, где он может за мной наблюдать, вдали от Сивана и мерцающей огнями столицы.
Вдали от всего.
Там я смогу тренировать свою армию и собирать силы, которые эта империя ни за что не вручила бы девушке.
Сиван утверждал, что хочет почтить этим пиром своих воинов, но никого из моих товарищей сюда не пригласили. Это был праздник для тех, кто обладал властью и статусом, кто искал повода напиться, нахваливая себя при всех. В то время как солдаты, которые рисковали жизнью, останутся забыты, стерты со страниц истории.
Я пошла к выходу, но в темном углу залы, уже далеко от танцующих девушек и шумных мужчин, кто-то коснулся моего локтя. Отчасти я ожидала увидеть лицо Сивана, красное от выпитого вина, но это был не он.
– Папа? – ахнула я.
– Дитя мое, – прошептал он, и его глаза налились слезами.
Я обняла отца обеими руками, так крепко, как только могла, впитывая знакомый запах сосны и зеленого чая.
– Наследный принц сказал, что наше изгнание окончено, и предложил стать его советником. Он рассказал мне обо всем, что ты сделала в этой войне, Фэй, что мир заключен благодаря тебе. Моя выдающаяся девочка. Ты спасла Ронг. Ты героиня.
Героиня.
– Меня впервые так называют.
– Но это правда.
Отец поцеловал меня в щеку, и я тоже расплакалась.
– Наследный принц советовал мне поспешить, Фэй. Он сказал, что сегодня мой последний шанс увидеться
